– Из-за золота? – пошёл на него в наступление Константин Нестерович, неморгаючи глядя в самые глаза старика.
– Из-за золота, – не выдержал бесстыжего напора и бремени легальной секретности дед Сашка. – Чудо, оно чуду и с поля ягодка. А кому другому дело до всего этого есть, тот на беду может и не вынырнуть в одночасье, мало ли что приключается на частных водоёмах. Подводный расклад – расклад тёмный, хотя и с золотым оттенком!
Глава XXVI
Коготь монстра
Ныряние за золотом – дело прибыльное. Константин Нестерович, в данном случае весьма скептически относящийся к возможной пользе коллективного труда, вовсе и не собирался выныривать, пока в его руках ни задержится хотя бы малая толика упомянутой добычи. Он клятвенно ещё раз подтвердил самому себе принятое решение действовать в одиночку и готов был без запирательств утонуть в означенных координатах залещинского водоёма. Одно лишь непременное условие молодой человек посчитал обязательным для успеха секретной миссии: запрещалось действовать без оглядки, эмпирически не изучив всех фактов и условий предстоящего исследования.
После намёкистого разговора с дедом Сашкой, который вскоре отчалил по своим смотрительским делам к противоположному берегу озера, подуставший Константин Нестерович, не торопя грядущих перемен и подвигов, хлопотливо собрал свои пожитки и к вечеру вернулся домой, где безотложно решил провести закрытое совещание.
Заочно на совещание были приглашены все главные лица рыбацкой байки, которые от момента прикосновения к первым ста граммам успокоительного напитка и до передачи безвольного тела Петровича в руки собственной жены присутствовали при подводно-пещерных событиях и могли молчаливо засвидетельствовать правильный ход рассуждений сообразительного мечтателя. (Татьяна Васильевна, как свидетель второй очереди, в дебатах не участвовала).
Вести закрытое совещание единодушно поручалось Константину Нестеровичу, имевшему в довесок подтверждённый опыт участия в подобных форумах, начиная с памятного Континентального конгресса. Он уважительно поклонился мнимым персонажам, невзирая на их индуцированное отсутствие, и аргументированно начал неспешный разбор накопленных фактов.
Первым на повестке дня стоял непонятковый вопрос: почему именно Петровича и именно трижды невидимое существо пыталось завлечь в подводную пещеру? Условия ловли перед ним и другими участниками увлекательного досуга стояли равные, ведь в начальный период рыбалки какого-либо воздействия алкоголя, – что могло бы вызвать покрытую мраком силу притяжения между Петровичем и подводным обитателем, – не наблюдалось. В дальнейшем же на равных и пили по-дружески русскую водку, и закусывали её копчёным салом, как это издревле повелось в русской земле, и поэтому с данной стороны процесса возлияния контактёр никак и ничем не выделялся среди своих собутыльников, простите, сотоварищей.
Путеводительной подсказкой, что здесь приходила на ум и становилась хоть каким-то намёком на безответный вопрос, была призрачная догадка, что Петровича нарочно затянули в пещеру, дабы там он дуриком обнаружил кусочек золота. Располагая для восприятия неподдельной уликой, рассказ о субботне-воскресной рыбалке приобретал сбыточные очертания, и жена Петровича, работающая бок о бок с Константином Нестеровичем, как бы самопроизвольно могла поведать всю эту странную историю своему заинтригованному сослуживцу. Следовательно, информация и должна была дойти до него?
Второй проблемой рассматривалось странное поведение местного смотрителя, деда Сашки. Старожил в этих благолепных местах, добросовестный труженик на благо продвинутой рыболовецкой артели, казалось, он слишком много знал обо всех этих подводных делишках. Однако информация из него просачивалась с таким большим трудом, что оставалось выбирать, то ли он владеет ею каплей в море, то ли – абсолютно в совершенстве, из-за чего быстро и ретировался, опасаясь по недогляду проболтаться. Но тогда его роль в данном исследовании могла стать ключевой.
Третье обстоятельство, которое напрямую касалось самого Константина Нестеровича, кратко можно было сформулировать так: почему именно он попал в эту странную круговерть? Его сон, в точности схожий с рассказом о Петровиче, наталкивал молодого человека на умозаключение, что полученные в нём приключенческие сведения (как бы по праву и во всех перипетиях его внутренние) в дальнейшем предназначались не только для него самого. Но кто же тогда так упрямо возлагал на Пестикова геройскую миссию распутать этот загадочный подводный клубок, ниточку от которого следопыт, так или иначе, уже держал в своих руках? Чья посторонняя сила тянула её наравне с ним, как бы пребывая со стороны? Из предложенного заковыристого пирога без украс выпирала и неясная мешанина не разгрызаемой пока начинки: для чего его так навязчиво толкали в небезопасную водную глубь? Ни стоит ли за всем этим чей-то меркантильный интерес, чтобы чужими руками загрести разбросистый жар насыщения?