На конце поводка крепился настоящий тройной крючок (это что-нибудь да значило), и Константин Нестерович справедливо рассчитывал на удачу. В повременном пространстве на остриях трезубца болтались сразу три жирных червяка, предопределяя на халяву нужный выбор желающего полакомиться ими. И если в прошлую субботу раззудеться плечу не дал быстро нарисовавшийся дед Сашка, и чьего-либо жалкого горевания по поводу отсутствия на крючке живой приманки не последовало, то нынче это червячное угощение никоим образом не служило лишь для отвода глаз (кто пробовал копать червей осенью, тот поймёт).
Исследовательская комбинация началась с уже застолблённой процедуры. Выбирал леску молодой человек не спеша, продуманно. Катушка отработала примерно половину расстояния от места заброса до берега, как вдруг знатный крючок за что-то зацепило, точнее, в тягловую сторону застопорило вращающийся механизм.
Константин Нестерович безропотно замер, просчитывая надлежащие варианты. Справедливости ради, это могло быть и неровное каменистое дно, вставшее на пути трезубца, поэтому рыбак остановился и решил немного подождать. Мирную гладь озера не потревожили потусторонние всплески и круги и, вообще, действий за этим никаких не возникло, в силу чего мужчина согласился, что крючок попросту зацепился за нелепое препятствие. Леска была натянута, как струна контрабаса, но снасть из рук не вырывала. Малоприятная заминка самую толику огорчила удильщика, так как теперь, чтобы выручить крючок, приходилось вплавь добираться до места зацепа. А, впрочем, два-три ныряния в прохладу водоёма, и всё будет в порядке, не пренебрегая (пользы ради) и дополнительным жидким градусом. Только больше всего в данный момент не хотелось мочиться.
Ввиду затеваемых манипуляций очень своевременным и оказалось в очередной раз приваливание вездесущего деда Сашки на своей просмолённой лодчонке, поскольку невозвратно утонувшими на дне червями некого было больше удивлять. Слегка заплетающимся языком Константин Нестерович объяснил старику возникшие трудности, но тот почему-то имел на этот счёт своё предубедительное мнение:
– Тянуть надо!
– Так ведь порвётся, а крючок добрый, терять жалко.
– Не успеет, – настаивал дед, будто за крепкую леску можно было скорее подтянуть к себе дно озера, чем пережить досадный обрыв.
– А вам-то откуда известно?
– Сам ставил. А как же, без моей выдумки здесь ничего бы не получилось. Моё качество с гарантией.
Константин Нестерович с трудно преодолимым натягом начал крутить катушку, соображая между тем, что же мог ставить и для чего дед Сашка, и какую степень защищённости давали его гарантии в отношении добровольно теряемого при этом рыболовного крючка, а, может, и трагическая ранимость подставленной под хлёсткий удар собственной щеки. В общем, грозящий убыток от обрыва лески во многом выглядел настораживающим, ведь Петрович пролил-таки первую кровь!
Вдруг обе руки рыбака до оттока сосудистой крови в побелевших пальцах вцепились в донку, опасаясь выпустить снасть из-за вмиг возникшей силы, которая без удержу потянула с другого конца лески. Качкие коленки его задрожали от несоизмеримого напряжения, и молодой человек плашмя бухнулся в раздольную воду, увлекаемый за собой этой невероятной силой. Последнее, что запечатлела ускользающая память нашего героя, и что он ещё мог мало-мальски объяснить, были спокойные слова невозмутимого деда Сашки:
– Дело своё я хорошо знаю, не понять никак не можно.
Дальше был огромный фонтан воды, жёсткий удар тела обо что-то плотное, в голове мерзко зазвенело и, теряющий самообладание, Константин Нестерович полетел в разверзшийся тартар.
Когда он снова смог различать окружающие его предметы, пришедший в себя исследователь не нашёл ничего странного в том, что обстановка, виденная им ранее во сне, теперь предстала канонической реалию. Воды в подводной пещере не оказалось, дышалось вполне удовлетворительно, не считая небольшого переизбытка давления, который болезненно давил на человеческие уши. Невредимая донка находилась при нём же. Попеременным перебиранием пальцев по гладкой леске Константин Нестерович добрался до металлического крючка и, как второстепенное дело, воспринял неотменный факт виртуозного по технике откусывания рыболовного трезубца. Не был молодой человек до оторопи удивлён и тем, что тут же, на оставшемся хвостике снасти разглядел крупинки золота, будто это были желтоватые сколы с зубов золотоносного монстра. Но теперь, припоминая до мельчайших подробностей свои пещерные похождения, следопыт без тени сомнения знал, что необходимо поскорее отыскать когтистый след сего невиданного чудовища, действия которого послужили первопричиной утопления Петровича, ну и, конечно, его самого.