При этих изобличающих словах правосудия, на что претендовала данная тройка, Константин Нестерович решил, что будет лучше, не дрогнув, отказаться от всего сразу, и притуплённо сказал:
– Не могу, – а затем приниженно добавил: – Не моя коллекция.
– Не ваша?
– Не моя. Графа!
– Вот и хорошо, – сказал с облегчением удовлетворённый следователь. – Коллекцию мы вынуждены у вас изъять, а самого немедля отпустить на свободу из-за недоказанности вашей вины в смерти графа Томина. У него, действительно, случился сердечный приступ, хотя при каких обстоятельствах это произошло, утверждать не берусь.
В кабинет градоначальника внесли старинный резной ларец и, путём оформления нескольких согласований и подписания общего протокола официального изъятия, он поступил в безраздельное распоряжение представителей государственного ведомства.
Когда же напряжённый допрос завершился, разговор перешёл в приватное русло.
– Скажите, уважаемый Константин Нестерович, – спросил второй следователь, который во многом походил на ленивого шимпанзе (так неохотно ему давалось каждое движение, и разговорного языка в первую очередь, но при этом почему-то непрерывно скребущего рукой у себя на затылке), – не приходилось ли вам иметь дело с химическими средами, похожими на дымы присущих оттенков, не обладающих вкусом и запахом и несущих разные мотивы дальнейших поступков?
Молодой человек тут же вспомнил о неосязаемом сизом дыме под потолком в пустой квартире карлика, о слышанных где-то названиях: дым прошлого, дым приключений, дым будущего, и поделился своими соображениями с присутствующими.
– И вы полагаете, что в разное событийное время по чьей-то чужой и подчиняющей воле подвергались воздействию именно этих дымов?
– Вполне допускаю.
– Но вы-то сами выиграли или проиграли от подобного влияния?
– Скорее выиграл. Цепь событий, в которых мне мимовольно пришлось участвовать долгое время, была столь интригующе запутанной, что в разных её звеньях одним из скрепляющих элементов и являлось наличие именно вышеперечисленных дымов. И с ними я дошёл до финиша.
– В таком случае, вам просто необходимо познакомиться поближе с нашим непревзойдённым химиком, – предложил крысомордый следователь.
– Помнится, граф мне уже говорил его имя, но я забыл.
Не ожидавшие подобного выпада насторожились, а Константин Нестерович с самым апатическим видом посмотрел на градоначальника, перехватывая инициативу в свои руки.
– А этот господин, без глума, великий химик? – притворчиво спросил молодой человек, будто говоря невпопад о совершенно постороннем человеке.
– Если бы не он, сударь, сколько интересных, овладевающих душой приключений прошло бы мимо вас. Вы даже и близко бы ни стояли от тех эффектных пассажей, что сопутствуют вам уже на протяжении целого года.
– Не сомневаюсь, поэтому я и не отказываюсь от предложения познакомиться с ним как можно быстрее.
– Ну что же, тогда примите за должное: в лице Его Превосходительства, господина градоначальника, вы и можете лицезреть того самого великого химика-чародея и главного координатора всего нашего вдохновляющего дела после преждевременной кончины незабвенного Маркела Антоновича Томина.
Действующий персонаж за чиновничьим столом, к чему всё и подводилось, польщённый таким высоким признанием, на какой-то миг забыл о своих актёрских обязанностях и снял перчатку с левой руки. Как и ожидал увидеть Константин Нестерович, на ней не оказалось среднего пальца. Однако, наученный всей этой костюмированной игрой и вытекающими из неё для себя априори щепетильными последствиями, наш герой на удивление бесстрастно воспринял как сам факт референции химика-карлика, так и его оголённую некстати кисть. В начале всей этой затеи ряженые собеседники пожелали, чтобы знаток колб и пробирок состоял в ранге градоначальника, посему молодой человек гибко и чуточку согласился на предложенные условия игры, карлика в нём вслух до поры не признал и высказал весьма согласительные суждения в пользу обоюдного сотрудничества. Теперь же, когда ему так открыто шли навстречу, можно было спокойно распахнуть душное забрало защиты. Перемирие, кажется, обещало пролиться золотым дождём.
Вскоре восстановилась рабочая обстановка. После просечённого подхода и личной оценки достоинств каждого из членов пополнившегося общества, был выработан надёжный план совместного предприятия. Право химичить предоставлялось со всей полнотой карлику, изображать помощников и всяческих там специалистов – двум бывшим слепым жуликам, неожиданно прозревшим на ответственной работе, а наводчиком на добычу, подсадной уткой и представителем неимущего класса (а при случае поплакаться и благодушно повиниться) предстояло стать самому Константину Нестеровичу.