Между тем, Константин Нестерович внутренне чувствовал, что обязан быть настойчивее в своих приглядываниях. Он понимал, что неотвратимо наступит восход солнца, а благоприятное время действия дыма прошлого и в самом деле строго ограничено. Молодой человек до кончика ногтей помнил, какая серьёзная организация стоит за его спиной и наперебой считает уже сорванные с его помощью барыши. Но сокровища Разина странствующему одиночке не попадались, ни камешком в огород, ни по накладной, ни на юрких ладьях, идущих в полной тайне в тихих заводях прибрежных зарослей.
Был даже неприятный момент, в котором следопыт лупоглазо пережил эмоциональный напряг и в сердцах справедливо негодовал, когда до него дошли слухи, что Разин предан своими сподвижниками и пленён в царские оковы. Посланный в века свидетель лично видел, как грабили и растаскивали по возам атаманское имущество, и это, чего греха таить, были большие материальные ценности. Но, и посуда, и одежда, и другие предметы дележа оставались каплей в море того богатства, которому, по соображениям Константина Нестеровича (и с подачи компетентного общества), предназначалось быть преданным забвению в одном из укромных земных местечек. Разумеется, бережливый хозяин прекрасно их утаил, только вот образ самого вольного казака так и не проявлялся. Дабы же закрепиться в подобных плачевных слухах, оборотистый мечтатель даже побывал на печально пресловутом лобном месте в Москве, но означенной казни там не обнаружил. Слухи оказались до чрезвычайности преувеличены.
Под темечком молодого человека что-то забрезжило, поисковый сон стал быстро мутнеть, а картины вольного разбоя безлико расплываться в полосе дневного света. Вдруг, сверху донизу проснувшись, Константин Нестерович открыл свои опытные глаза и обомлел. У его изголовья молча стояли взволнованные члены тайного общества. Острый взгляд карлика, буравя сознание первопроходца, горел могучим и прожигающим огнём.
– Где? – на взводе спросил он у ночного путешественника. – Вы видели?
– Нет. Не получилось, – безотрадно ответил последний.
– А вы не проскочили фуксом семнадцатый век?
– Ваши подозрения обидны, мы же обо всём с вами договорились. Я, наоборот, в этом семнадцатом веке намотал не одну версту из конца в конец, как крот под землёй.
– В таком случае, почему же тогда не получилось?
– Мне не удалось ни разу увидеть самого Разина, – пояснил разведчик чужого добра. – В остальном же разворот событий, клянусь, эпохальный, размаховый, только никаких инсинуаций на сокровища.
– Снова неудача, – разочарованно резюмировал карлик. – Год назад, ещё до вас, мы таким же макаром заслали одного пылкого мечтателя к Разину, – тоже вернулся ни с чем и тоже уверял, что вообще нет никаких сокровищ.
– И что вы предприняли после этого известия?
– Мы его во второй раз туда послали. С копьём в груди вернулся, еле оклемался.
При заключительных словах старшего руководителя Константину Нестеровичу стало просто жутко от предпосылки, что он мог бы тоже оказаться живым свидетелем огромного подвижнического значения событий с последующим угасанием собственных жизненных потенций. И это от какого-то рукометательного копья. Да, негоже было погружаться в семнадцатое столетие без защитного снаряжения, состоящего из грудной и спинной пластин в виде кирасы.
До этого момента жизнь Разина и его деяния, виденные во сне, казались молодому человеку ничем иным, как хорошим кино, когда с экрана на тебя бестактно повышают голос, многократно стреляют навскидку из ружья, обносят мимо пенной чаркой вина, но не причиняют принуждённого страдания. Мечтатель невесело поёжился от неприятных упоминаний о публичном своём четвертовании, или пронзании метательным оружием, и без потягивания сел на кровати. Ходить с копьём в груди при всех преимуществах отечественного здравоохранения было не с руки.
– А который теперь час? – спросил он у карлика.