Работали разведчики нетленных залежей с тем завидным упрямством, с каким маленький нетерпеливый ребёнок порой упрашивает своих родителей купить ему жевательную резинку, чтобы прийти в жуткий восторг от вложенного в обёртку вкладыша-иллюстрации. И не важно, принесёт ли она удачу в виде хоботастого индийского слона, или кривой рожицы потешного гоблина. Порой овчинка выделки не стоит, если захочется найти годное объяснение ничего не значащим человеческим слабостям.
Однако вскоре они констатировали, что в нахлобученных наушниках, связывающих рамку металлоискателя с рабочим слухом принимающего оператора, идёт устойчивый и однородный сигнал по всему району поиска. Выделить в рутинной какофонии кульминационное возвышение звука или хотя бы усечь скачёк с ноты ре на ноту ми не обрисовывалось возможным из-за отсутствия законченного консерваторского образования у кого-либо из спевшейся джаз-банды (или с детства неправильного обращения с топающими медведями). Звукопроизводящий район оказался гораздо шире и озабоченней, чем конкретное место залегания всего-то нескольких обметаллизированных сундуков. Складывалось такое мнение, что либо здесь находится пласт неразведанных раннее железорудных пород, либо обивочное сундучное железо с прошествием времени полностью коррозировало, и теперь пыльная ржавчина просыпалась вперемешку с илом на большой площади подводного пространства, либо кустарный миноискатель им подсунули, не рассчитывая на его утилитарное применение (портсигар-то, как показушный объект исследования, был тогда на минимальном отдалении от покупателей, да и что в нём могло щёлкать?)
Но неудача опять заводила в непролазные дебри, и на сей раз, сдавалось, уже под корень. Искать же пятое, шестое и последующие решения было всё равно, что искать шарик в заведомо пустом напёрстке при игре в это чистой воды шарлатанство. Коварная рука судьбы успевала хитро вытащить его из-под самого носа наивного игрока, не оставляя никаких надежд на лёгкий выигрыш.
Последнее, что предприняли докучливые кладоискатели (благо, имелся сподручный шанцевый инструмент), они попробовали соорудить запруду вверх по протоке, чтобы малость сбить уровень воды, но это дало выгоды не более чем на полметра. Строптивая вода не уходила, временно разливаясь в стороны от русла, или в этом месте имелась прогнутая донная впадина. Немного погодя, запруда непреклонно наполнилась до непрочных земляных краёв, и её быстро размыло напиравшим потоком.
Уставшие и злые компаньоны в очередной раз расположились у ночного костра, чтобы принять свой выстраданный отдых. Мрачные думы одолевали Константина Нестеровича: ведь что получалось? Найди они с помощью подводного металлоискателя более или менее точное место залегания древних сундуков, или того, что в них было, как бы они всё это доставали, копали? И копали бы под водой? Абсурд. Нет, ни миноискатель, ни другие более надёжные ориентиры не приближали людей к сказочному богатству. Заякоренное однажды место надежды, как в топкое болото, всё вязче и вязче затягивало горе-кладоискателей в гнетущий полон корысти и порока жадности, но лишало здравости. Да лети всё в тартарары!
Константин Нестерович на какое-то мгновение представил себе весь этот смешанный и нелепый полёт неудачника. Его измученное тело без тормозов и вверх тормашками станет проваливаться в пустое никуда. Все забубенные желания, заваренные в невиданно крутую кашу безысходности, и разбалансированная логика в слабеющем с каждой секундой биении мысли навсегда откажут хозяину в своём посильном сотрудничестве. Может, его и вовсе разорвёт в мелкие клочья, но не от распирающей досады, а оттого, что не смог укротить крылатого скакуна мечты. И молодому человеку очень захотелось поскорее вернуться в уют домашнего жилья.
Дух мечтателя уже и вовсе угас, внутренний пульс не выстукивал больше шестидесяти четырёх неахтительных ударов, как в следующий миг Константину Нестеровичу показалось неизречённо удачным его размышление об этой тьме-тьмущей провала – тартарары, и он, ещё не отдавая себе примерного отчёта в содеянном, внятно произнёс фразу прямого действия:
– Взорвать бы всё, к чёртовой матери, да убираться восвояси.
Не моргая от недоумения и не кивая молча и слабовольно в знак согласия, оба компаньона с пониманием отнеслись к столь вескому высказыванию, тут же отвлекая себя ввиду предстоящего ночлега от каких-то второстепенных расчётов, творимых ими вручную на притоптанной земле.