– Динамитом? – спросил первый.
– Или тротиловыми шашками? – поинтересовался второй.
– Всем сразу, чтоб никогда больше не вспоминать, – отрезал без толики сомнения Константин Нестерович.
Но чего молодой человек и сам не ожидал в столь трудный на правильные решения час, его крик души был единогласно поддержан (при этом рук никто не поднимал и не ёрничал). Без устали, нисколечко невзирая на сгущающиеся на небе сумерки, погнали лодку к яхте, теперь уж за неприкосновенным запасом первоклассной взрывчатки. Если бы что-то и позволило сбить такой буйный деловой порыв, то это самопроизвольный всемирный потоп, в котором взрывчатка могла бы немного отсыреть и не сработать на должной высоте. Наступавшая ночь никак не смела соперничать со светом искрящихся в надежде человеческих глаз. Это была редкостная аномалия огненного свечения в широтах средней полосы.
Утром, когда уставшие от ночного похода компаньоны ещё лениво спали, взошедшее в безоблачном просвете неба солнце быстро разбудило всю живую природу, а вместе с ней взбудоражило и придремавшую охотничью страсть кладоискателей. Без дополнительной побудки они активизировали свои расслабленные члены, собрались и в нужный момент были готовы к осуществлению задуманного плана строго по безошибочным инструкциям минёрного дела.
Вверх по экспериментальной протоке, метрах в ста на восход солнца, искатели обнаружили ещё один небольшой рукавчик, уходящий как-то уж по очень острой касательной к основному руслу реки, но навстречу с нею же. Расстояние между имеющимися малыми водными ложами было мало ощутимым: протоки почти соприкасались.
«Блуждать одной, наверно, долго, да и голодновато, – подумал о мелководной соседке Константин Нестерович, – надо бы её щедро подпитать».
Всё новое – это хорошо забытое старое. Без понта, компаньоны возвращались к идее третьего решения: обмелению протоки. Так и не увеличив трудовых ресурсов и храбро пренебрегши всеми временными сложностями в осуществлении задуманного, они принялись за дело. Исходя из того, что, когда накануне ночное свечение, по всей видимости, не растратило, а, как в аккумулятор, зарядило в них дополнительную энергию, и она непременно потребовала своих максимальных мышечных растрат в земельно-взрывном проникновении в чернозёмный грунт, поменять текущий ход событий виделось уже вполне приемлемым.
Между соседними протоками прорыли заглубленную траншею (благо грунт оказался мягким), рассчитывая, что после направленного взрыва их основная будет запружена опавшим слоем земли, а прибывающая вода благополучно направится по искусственной канавке во вторую. Главным итогом тут оставалось то, что от предпринятых манипуляций разливанная Волга не теряла своих живительных капель, и митинговые борцы за персистентную экологию не имели бы к ним никаких претензий по части обмеления великой матушки-реки. Как, впрочем, и надуманного повода для риторики этих занудных гринписовцев не возникало бы вовсе.
Долго и очень досконально, даже применив «шагающий» треугольник, Константин Нестерович высчитывал место намечаемого взрыва, пока его сердобольные помощники прочно связывали между собой тротиловые шашки, готовя для доверчивой природы адский вертеп. Со всеми подробностями была учтена местная роза ветров, грозный эховый эффект и направление, в котором в панике метнётся всё живое, чтобы это не привлекло нездорового внимания поволжской общественности. Хотелось, как ни странно, попечалиться и за далёкий Везувий, так просто бы не вынесший конкурентного потрясения. Его обжигающая лава, лапилли да пепел и решали-то судьбу всего лишь Помпеи, Геркуланума, Оплонтиса и вилл Стабии, а тут готовилось в полном логосе слова вселенское потрясение. Катаклизмы на Руси устраивать умели!
Вскоре раздольный взрыв был предопределён точным математическим расчётом и согласованными действиями участников. Зажжённый от спички бикфордов шнур стал путеводной нитью горящей мечты, с приличной быстротой приближая её к своему изначальному замыслу.
Рвануло самым серьёзным образом, очень громко и землеобильно. Это потревожило стаю чёрных ворон, с испугу взявших курс в сторону государственной границы, а насекомую тварь, в один присест позабывшую, с какой ноты берётся пищаще-свистящий мотив любимой мелодии, охватило лёгкое оцепенение. Поведение других представителей фауны осталось втайне и не дезорганизовало паническим беспокойством лона девственной природы. После ответственного взрыва образовалась достаточно высокая дамба на пути материнской протоки, и наступающая вода устремилась по траншее в соседнее русло, наполняя его жизненной силой щедрого донора. Там же по жизненному предписанию вскоре и застрекотал очухавшийся от воздушной контузии членистоногий кузнечик.