Не разводя долгих псевдонаучных и финансовых дебатов, касающихся необходимости отыскать и сабельные ножны с орнаментным травлением, вполне воодушевлённые сей достойной находкой, организованные кладоискатели бросились на штурм культурного слоя. Лопаты замелькали ещё быстрее. Громче заухало порывистое дыхание работающих. Но прижимистая земля долго не выдавала никаких результатов, – почва в этом месте была хорошо профильтрована временем. Когда же в котловане стала проступать грунтовая вода, искатели сокровищ приостановили свою темпераментную работу и непонимающе уставились на возникшую преграду.
– Вода, просто пресная вода, – сказал один из работающих, пробуя её на вкус.
– Но, где же тогда дно, сундуки, – спросил товарищ, – ни уплыли же они отсюда?
– Этого не может быть, – шатко возразил Константин Нестерович. – Если верить моему лубочному сновидению, то место утаивания мы определили правильно. Сабля тому подтверждением. Следовательно, исчезнуть бесследно такое огромное количество золотых вещей и драгоценностей не могло. А найти всё это до нашего визита кому-то ещё было бы просто эфемерно: Разин умел держать секреты в совершеннейшей тайне. Даже пытки и казнь его не сломили! А молодые казаки, которые были при нём, вряд ли хорошо разбирались в географии, чтоб вернуться назад и ослушаться своего атамана.
– Какая тут тайна, воды уже по самую щиколотку натекло. Дальше нам не пробиться.
Между тем, по-бойцовски не сдаваясь, Константин Нестерович наклонился к проступившей из-под земли воде и зачерпнул её в свою сложенную лодочкой ладонь. Что-то сразу же привлекло его исследовательское внимание и возбудило заострённое чутьё.
– О, да, вода – наше богатство, – съехидничал один из компаньонов.
– Именно вода, – дружелюбно согласился молодой человек и начал быстро набирать её во флягу. – Необходимо скорее вернуться на яхту.
В тот же день, когда солнечный диск очередной раз, потухая последними сполохами, закатился за далёкий горизонт, глаза всех присутствующих на судне людей вновь горели неугасимым огнём. В каюте было просто ослепительно ярко от этого горения, а в скрижали естествознания хотелось-таки занести новое явление необычного свечения, которое уже дважды имело своё великолепное проявление. Это было озарение успеха.
– Значит, вода ржавая? – спросил карлик.
– Несомненно, – отвечал без колебаний Константин Нестерович. – Мы ведь своими раскопками дали ей право пошевелиться, и вода, лишённая давления многометрового столба грунта и ила прежнего дна, пошла кверху, нам навстречу, как к своим освободителям. Ржавчина – это её дань за предоставленную свободу, – патетически продекламировал догадливый мечтатель.
Целый час до наступления этого светящегося оживления компаньоны подвергали принесённую воду химическому анализу. Окись железа составляла её насыщенное состояние. Геологическая же карта данного района, так предусмотрительно прихваченная с собой в экспедицию, не подтверждала наличия осадочных отложений железорудных пород, поэтому ржавчина была заподлинно искусственного привнесения (причём, это не могло быть следствием ржавления всего лишь одной сабли).
По предложению карлика, между прочим, сделали усиленную попытку выловить в воде хотя бы малую крупицу золота, но результат оказался отрицательным. Даже медицинский микроскоп, к помощи которого прибегли суматошливые исследователи, не резанул их глаз завораживающим блеском жёлтого металла. Удостоверять пришлось лишь тривиальный Ferrum.
Следующий день ударного энтузиазма для пионеров земных недр значился поистине решающим: под их ногами находились останки разинских сундуков, и начался он вполне хорошо. Непродолжительная пешая тренировка вдоль обмелевшей протоки с небольшим грузом необходимого инвентаря за плечами придала кровообращению мощный заряд кислорода и бодрости. Когда же четверо кладоискателей добрались до места раскопок, просочившейся воды в котловане не оказалось, а сама земля видимо просела, прогнувшись параболической полусферой, будто из-под неё убрали доселе существующую опору. Казалось, и держится земная твердь только на скрытых внутренних силах, напоминая смотрящим днище походного котелка. Это, не прослеженное в расчётах положение вещей, на всю железку насторожило людей, и они остались стоять в стороне от странного места.