Рука ажиотажного следопыта разборчиво коснулась массивного предмета, и молодой человек воочию ощутил что-то материальное и весьма увесистое: объёмный сундук стоял прочно на земной тверди и, судя по тяжести, не был пуст. Константин Нестерович с любопытством приподнял его выпуклую крышку и тут же ахнул. Так, непременно, ахают неискушённые молодые роженицы, когда на божий свет появляется долгожданный первенец, и так же изумлённо ахают их обалделые мужья, когда верная супруга разрешается неожиданной двойней. Богатство подобного родительского приобретения чем-то сродни найденному кладу, и наш герой по праву мог считать себя приёмным отцом разинского детища!
Роскошные украшения и изделия из золота (чистейшей воды, ближе к белому, но не абиссинского), ювелирные поделки для открытой и тайной носки, ценное обрамление иконостаса, литые канделябры и пиршествованные кубки из серебра, огранённые на разный вкус искусными ювелирами каменья и даже золотая конская подкова с рубинами, попавшая сюда не как музейный экспонат, а как талисман огромного человеческого везения, – всё это играло неизгладимым многоцветьем красочных тонов, каждой искоркой горячей и глубже согревая уже грешную душу жаждущего кладоискателя.
И тут, разомлевший от свалившегося на него счастья, Константин Нестерович понял: хотел Разин сюда ещё вернуться, не бросал своих сокровищ на произвол судьбы, отпуская их с ладьи в прохладные объятия речной протоки. Что же касалось казачьей сабли, найденной ими на ранней стадии раскопок, то это было вовсе не захоронение боевого символа, а прямая поисковая метка. Вот нашлась она, правда, не сразу.
Да, весьма рискованному и хитрому атаману было не с руки иметь лишних свидетелей (или чертить и писать по поводу достоверного места захоронения сокровищ в то время казалось недальновидным), а простая сабля не могла выдать, поэтому-то четыре сундука об эту пору и стояли целы и невредимы перед заинтересованным свидетелем из грядущего. Что же сталось с ладейными гребцами, как негаданно изменились планы самого владельца сундучных богатств, не поспевшего на свидание с ними, этого уже никогда не узнать, но время звало прикоснуться к несметным сокровищам и в их драгоценном звоне почуять далёкое дыхание семнадцатого столетия.
Внутри остальных трёх сундуков кладоискатель нашёл аналогичные предметы былой роскоши, однако золотых подков ему больше не попадалось, и ахать повторно он не собирался (к хорошему быстро привыкаешь). Наоборот, молодой человек хладнодушно пропустил сквозь растопыренные пальцы изумрудный дождь дорогих камешков и не на шутку призадумался. Для чего не вчера так завтра были нужны все эти богатства, кто поверит в непорочную чистоту клада, а, главное, как их отсюда выносить? Об этом Константин Нестерович не имел ни малейшей примерки. Он закрыл последний сундук и в нерешимости сел на него сверху.
А призадуматься было и вот ещё о чём. Происходила какая-то несуразная мешанина реального с мифическим. Наполненные богатством сундуки искатель ощущал, как некие осязаемые в природе вещей тела, тактильно, но совершенно не мог оценить окружающей обстановки, в которой сам, не ясно как, и оказался. В один момент Константин Нестерович даже решил, что находится в преисподней, и готовился к встрече с заводными чертями, когда вполне чёткий анонс прорезал пласты его затуманенной памяти: а ни провалился ли он просто в другую эпоху? Вся эта игра с дымами до хорошего довести не могла. Мыселька была не молотковой, но новаторской. Провал во времени! Во многих познавательных книгах он часто встречал очень подробные описания машины времени и чувственно проникался большим уважением к её всемогущему действию. Только ведь при нынешнем замесе в конструкторскую комнату он не входил и за рычаги этой самой машины не садился.
Но почему обязательно должна быть какая-то машина: он просто попал в поле действия её преобразующих сил, и кто-то другой, на опережение, нажал нужную кнопку. Подопытный образец человеческого корыстолюбия с её подневольного запуска возвращался к истокам своего земного порока. К тому же подобный провал во времени, честно говоря, мало был схож с прошлой встречей с городовым и всей этой тюремной кутерьмой, ведь тогда его просто разыграли слепые жулики. Однако, что смущало больше всего и хитросплетённо толкало поверить во все эти немыслимые превращения, так это то, что здесь не было ни авансцены, ни зрителей, а собачья интуиция Константина Нестеровича бодро чуяла острый ностальгический запах семнадцатого столетия. Он просто был уверен, что впервые в своей жизни переживает самый не высосанный из пальца временной провал.