Правда, пища оказалась натуральной и вкусной, и отрицательно на аппетите не отразилась. Молодой жареный картофель с отбивными, свежий салат из овощей, морские креветки, очень вкусный ржаной хлеб с хрустящей корочкой, ну и, конечно, шампанское, много шампанского, позволили вскоре несколько бестрепетней раздвинуть эти зажатые рамки выбора и даже пару раз дружески подмигнуть отвергнутой им вначале даме. Константин Нестерович мелочно не вникал в изыски предложенного меню, не устанавливал очерёдности приёма блюд, но ему было очень приятно вкушать поданные яства. Ощутив лёгкое затуманивание от через меру выпитого вина, он, не тщась, отринул огульные сомнения и, если это не являлось сказкой, был искренне рад, что так удачно забрёл по странному адресу.
Минут через десять после запуска песочных часов заиграла бодренькая оркестровая музыка. Несколько пар заядлых посетителей встали со своих мест и принялись вальсировать. Обертоны духовых инструментов нежным покрывалом ложились на окружающую обстановку и вслед за вкушённым шампанским приятно согревали мечтательную душу молодого человека.
– Сыграем? – услышал он чей-то голос справа от себя.
Константин Нестерович повернулся и, о боже праведный, увидел глаза в глаза совершенно безупречного Веденеева. Чистый трезвяк, не иначе.
– Это вы? – проталкивая речевой комок в горле, спросил он подошедшего.
– Я, мой друг, только что прибыл. Повторим? – предложил Веденеев, отставляя за него в сторону пустую бутылку из-под спиртного.
– Да, но вы же остались в гримёрной, спящим, – сконфуженно произнёс Константин Нестерович.
– В гримёрной?
– Да, в гримёрной театра.
– Что за вздор, я никогда не бываю в подобных заведениях, – в нашей жизни и так хватает подлинного комедиантства.
– Но тогда откуда же ты? – уже приходя в себя и в русло прежних отношений на ты, поинтересовался сидящий.
– От одной премиленькой блондинки.
– Маруси? – вырвалось из осиротелой груди Константина Нестеровича.
– Конечно. Она вот-вот спустится вниз. Мы сегодня на пару нескучно провели с нею время. Построили совместные жизненные планы, прикинули свои денежные возможности, и, ты знаешь, у неё родилась неплохая идейка о нашем свадебном венчании на Рождество Богородицы.
Константин Нестерович в недопонимании не знал, как это всё объяснить. Факт венчания прелестной Маруси и распутного Веденеева не вызвал в нём желаемого восторга, как того требовало дружеское участие, но эта сосватанная парочка на его взгляд являлась вовсе несовместимой. Ум молодого человека с привлечением всех его запутанных закоулков бередило полное непонимание, как мог в умат пьяный человек, оставшийся на его глазах неподвижно спать на диване в гримёрной театра (и так начисто отрицающий этот очевидный факт), теперь же совершенно ни в одном глазу излагать свои любовные похождения, и с кем? С Марусей, для которой наш смущённый кавалер уж никак не состоял посторонним дядей.
Часы прошли половину, но песок продолжал утекать вниз. Время не останавливалось. Близилась развязка всех хитроумных сплетений и трюков. Пора было выбираться на открытую воду, поэтому Константин Нестерович, истребляя в себе распирающую ревность к освещённому имени, поднял налитый бокал с шампанским и, испытующе взирая на Веденеева, произнёс несколько вольновастый тост:
– Не могу показаться более придирчивым к другим, чем к самому себе, но, если сегодня, вот тут, пока не убежала последняя унция дорого песка, я не напьюсь, как вислоухая свинья, то я просто сплю, – и он залпом осушил свой бокал.
– За счастливое пробуждение, – поддержал его товарищ, – даже, если и придётся напиться.