— Что?!
— Ну… с кем-то из тех, кого они видели, хорошо знали. С кем-то из знакомых своей матери! Понимаешь, что я имею в виду?
— Они могли пойти со знакомой женщиной?
— Не обязательно женщиной! Это мог быть и мужчина. К примеру, мужчина, с которым встречалась их мать….
— О Господи… Действительно, в твоих словах есть резон. Но у следствия другая версия — о том, что дети упали в канализационный люк или в пещеру.
— А, — подруга пренебрежительно махнула рукой, — такая версия проще всего — и стоит не дорого! Но ты сама подумай: дети выросли в этом дворе, на этой улице, и не знали, где находятся опасные канализационный люки?
— Они не выросли в этом дворе. Сестра купила эту квартиру всего несколько месяцев назад и дети жили в этом районе всего несколько месяцев.
— Значит, ты хоть что-то о ней знаешь!
— Совсем не много! Знаю еще то, что ее задерживали за проституцию. Как уличную проститутку, прямо на тротуаре. И я не представляю, как солидный женатый мужчина мог держать подобную любовницу…
— Ну, дорогая моя, ты ничего не знаешь о мужчинах! Солидных женатиков тянет именно к грязным проституткам! А твоя сестра…
— Моя сестра была дрянью, и, если исходить из твоих слов, она погубила своих детей!
— Господи, да прекрати ты делать такие выводы! Я просто сказала то, что пришло мне в голову, а ты уже вывела целую теорию!
— Ничего я не вывела! И вообще…. Я только — только успокоилась! Прекрати говорить на эту тему! Я имею право хотя бы прийти в себя!
И они заговорили о другом, и говорили еще долго, и почти не спали… И утром подруга ушла очень рано, еще раньше, чем Костик встал в школу, и она выползла ее провожать, зевая и потягиваясь, в ночной рубашке, и когда на нее пахнуло холодом в прихожей от входной двери, спать уже расхотелось, она пошла в кухню, чтобы сварить себе кофе покрепче и окончательно успокоиться, и, когда зазвонил телефон, увидела, что ветер ночью медленно перерос в дождь….
Телефон звонил долго и настойчиво, и сначала она перепугалась, что громкий звонок в такую рань может разбудить Костика, а потом удивилась — кто станет звать ее так рано теперь, и зачем? Зачем этот сумасшедший трезвон, если ее жизнь только — только вступила в спокойную фазу и она сама еще не знает, что делать дальше, как жить… И все, что ей нужно — немножко спокойствия, той самой спокойной нормальной жизни, когда никто не станет звонить ночью или чуть свет, чтобы рассказать о том, как у пациента из третьей палаты началось кровотечение, а пациент из пятой рвет не переставая, а в седьмой температура поднялась до сорока двух и начался бред, а в одиннадцатой палате…. Телефон продолжал звонить. Она взяла трубку.
— Говорит капитан Жуковская.
— Кто?
— Уголовный розыск. Жуковская. РОУМВД города Южногорска. Я звоню по поводу вашей сестры.
— Моей сестры?
— Светланы Панченко. Вашей сестры.
— С ней что-то произошло?
— Да. Ваша сестра покончила с собой сегодня ночью. Я звоню сейчас из ее квартиры. Вам придется срочно выехать в Южногорск, чтобы закончить все формальности.
— Формальности… — она машинально повторила глупое слово, — я не понимаю! Что произошло?!
— Я же сказала: ваша сестра Светлана Панченко сегодня ночью покончила с собой. Она повесилась в своей собственной квартире на трубе центрального отопления. Ее труп обнаружила соседка по лестничной площадке. Вам придется срочно выехать в Южногорск. Вы сможете?
— Да. Смогу. Я смогу сесть в поезд прямо сегодня….
— Надеюсь, ваша работа не пострадает? Если что, мы можем прислать официальный вызов…
— Нет, не нужно, Я смогу приехать и так.
— Хорошо. Тогда сразу приезжайте ко мне, прямо с вокзала (продиктовала адрес, номер кабинета). Я предупрежу охрану на входе, чтобы вас пропустили в любое время.
— Подождите… Вы уверенны, что она убила себя? Что Света сама себя убила?
— Она оставила две бумаги. Предсмертное письмо на ваше имя. И завещание.
— Завещание?
— Она завещала вам свою квартиру. И незначительную сумму денег.
— Мне?
— Вам. Обе этих бумаги она адресовала вам. Очень странно, учитывая, что вы не общались в последнее время. Вам так не кажется?