— Мне отец рассказал, — внезапно произнес Виктор, — про тот день… когда ты вечером пришла к нам после драки, а днем была в Печатнике. Он слышал, как ты назвала имя у карты — Илья Черкес. Это правда?
— Да.
— Зачем?
Я не сразу нашлась, что ответить. Но Виктор мои колебания понял неправильно, решил, — я придумываю, что соврать.
— У нас во Дворах не лгут, Эльса. И не дерутся. И не боятся ничего, тем более осуждения. Мне так нравится твоя светлая сторона… и так отталкивает… мутная. — Он подобрал мягкое слово. — Так почему ты назвала это имя?
— Потому что я ищу этого человека. Я, и его старший брат, что живет на континенте. Илью считают мертвым, он пропал, когда был совсем маленьким — в пять лет.
— И откуда вы узнали, что он жив?
— Его брат уверен. Шестое чувство, зов крови, назови как угодно! Виктор! Если ты что-то знаешь, расскажи мне!
— Кто тебя побил? Он?
— Нет. Это люди из совсем другой стороны, из Колодцев. Я им нужна была по иной причине, дело не в Илье.
Виктор чуть побледнел и даже сделал крошечный шаг от меня.
— Помоги, Витя! — Я не должна дать ему так просто уйти, поймав шанс разъяснить хоть что-то. — Да, Колодцы, это жутко. Там держат в плену людей, там убивают и отравляют, там — преступники. Меня не тянет туда, я всей душой с вами, но нельзя закрывать глаза и остаться жить в дворовом раю… Я хочу помочь местной полиции. Они раскурочат эти притоны, когда найдут, привлекут к суду виновных, и Колодцев больше не будет.
— Это невозможно. Весь этот континент, — Виктор оглядел купол станции, — бессилен против них. Вход для людей с самым черным сердцем, аморальных и способных на все ради денег и удовольствий.
На персоник пришло сообщение, но я не подняла руки. Я продолжала смотреть с мольбой в темные глаза Виктора, надеясь на отклик. И он дрогнул:
— Не могу, когда ты такая, Эльса. У тебя взгляд девчонки, которая верит в сказки… я ничем не смогу тебе помочь с Колодцами. И любой во Дворах — потому что никто не знает деталей или людей оттуда. Но я могу рассказать тебе про Илью.
Он огляделся и я машинально обвела глазами полупустую станцию. Все в своих персониках. Все отключены своим вниманием от всего мира и от нас, ожидая прибытия поезда и продолжения пути.
— Это мой друг… Тетю Мари знаешь?
— Вашу соседку с котом? Конечно.
— Она его вырастила. Давно, почти тридцать лет назад, на нашем Почтовом Дворе на лавочке нашли мальчика. На его теле были синяки, нос разбит, сам зареван. Был замурзан, как беспризорник, и щенка на коленках держал грязного, уличного. Когда его спросили, откуда он, и как его зовут, он смог назвать свое имя и фамилию. Но на другие вопросы не находил ответа. Мы догадались, что он с континента, откуда же еще? И решили, что ему будет лучше — остаться. В те годы старый Сиверск еще был жилым городом, но… Выведи его обратно — погибнет, ведь кто, как не звери, способны так избить ребенка? Тетя Мари забрала мальчика к себе, и я, как сосед по площадке и как ровесник, сдружился с ним сразу.
— Невероятно…
— Щенка назвали Веник. Хороший вырос пес. Умер от старости в свои четырнадцать лет.
— А Илья так и не вспомнил, — людей или события?
— Нет. Тетю Мари считал мамой. Но когда нас стали выпускать на континент… с совершеннолетия нас нарочно заставляли осваивать минимум знаний о мире вне Дворов, чтобы всегда, в случае чего, добираться обратно и не попасть в переделку. Он стал говорить, что есть места — знакомые ему. Он будто бывал в старом Сиверске раньше… и Мари пришлось рассказать все. Одно дело — не говорить нарочно, другое — солгать на прямой вопрос «что со мной?». С тех пор Илью как подменили. Он все больше и больше пропадал. Все меньше общался с нами. Меня, как друга, подбивал на походы и поиски своего прошлого там… в смысле здесь. Разрывался от вины перед приемной матерью, но как только она дала ему свое прощение и благословение, он ушел насовсем. Я не думал, что он умер. Никто не думал. И сейчас все уверенны, что он изменился, выбрал другую жизнь, и Дворы не пускают изгоя обратно.
— Виктор, мне нужно к карте… если я снова назову его, или спрошу…
— Эльса, услышь меня — Дворы не пускают изгоев обратно. А ты тоже выбрала другую жизнь, ты к нам больше физически не попадешь.
— Ты попадешь. Помоги!
— Нет. С картой играть опасно — неизвестно, к каким последствиям приведут лишние вопросы.
— Что же мне делать?
— Ищи своими методами, — он щелкнул пальцем по моему браслету, — вы оба в вашем мире. И ты тут, как рыба в воде.