Стычка
Относительность времени — вот, что полезло в голову, когда прошло… сколько? Не имея возможности посмотреть в экран, почитать, послушать музыку, сделать хоть что-то, чтобы скоротать ожидание, — можно потеряться. Сидеть на асфальте было неудобно и холодно. Сносно, если все время менять позу, но тело разнылось. Свежий ушиб, старые ушибы. Организм расклеивался, словно заявлял, что больше тонус событий и открытий он держать не может. Я не осмысляла ничего из узнанного, не думая ни про редактора, ни про то, как все расскажу Андрею, что буду делать сама с этим знанием. Не возвращалась мыслями к Илье и Карине, к друзьям или родителям. Все задачи ушли на задний план, оставив меня один на один с приятным чувством, от которого хорошо теплело в сердце.
Послышались шорохи. Трущобы с самой весны по август зарастали травой, и только перед осенними холодами ее местами скашивали и вывозили, поэтому воздух вечером наполнялся звуками стрекочущих кузнечиков и вот такими шорохами. Здесь же водилось и много котов, — бродячих или тех, кого выпускали из квартир. С собаками гор. управление было строго — псы могли стать агрессивны, сбиваться в стаи, а на котов закрывали глаза. Эти животные помогали с подвальными крысами вдобавок. Шорохи сменили утробные звуки и резкий мявк двух завсегдатаев.
Как долго Граниду сюда добираться? Будет он выжидать время после полуночи? Стоило ли мне попытаться перебраться подальше от этих мест, чтобы сбавить риск?
Шаги. Немного по тротуару, потом в траве. Шепот:
— Ромашка… дом длинный, а это уже четвертый заросший балкон. Выходи, если тут.
Я схватила рюкзак и с удовольствием распрямилась, когда вылезла из укрытия.
— Спасибо, что выручил.
— Было бы лучше, если бы ты позвонила до того, как собралась сюда. Или ты на такое приватное свидание бегала, что лучше без свидетелей?
— Я не собиралась в трущобы, это тот судьбоносный случай, который нельзя упускать. Погоди, затекло все… — Покрутившись на месте, дрыгнула ногами по очереди и отряхнула штанины. — Сколько сейчас времени?
— Минут десять первого.
— Я тебя от?..
— Стоп, — Гранид категорично махнул мне рукой, — только вякни извинения, пойдешь домой сама.
— Хорошо. Я тебя отвлекла от очень важных дел, надеюсь?
— Да.
— Мне до дома тети нужно добраться, почтовый ящик проверить — письмо жду. Раз уж здесь, дойдем?
— Дойдем. С другой стороны.
Трущобы ночью были немного другими трущобами. Тихими вдвойне. Зимой оживляли картинку огни нижних окон заселенных домов и редкие фонари. Днем больше прохожих. Летом по вечерам часто слышался звук телевизора. А теперь — почти все освещение после полуночи было отключено, горели лишь местами подъездные лампы. Дома панельным лабиринтом возвышались над зеленью и тонули во мраке и тишине, — казалось, что весь старый Сиверск не жилой.
Мы шли, не разговаривая. Я смотрела под ноги, иногда на спину Гранида, стараясь идти как можно более бесшумно. Удивлялась недавнему волнению и даже страху — сделать дозвон и озвучить просьбу. Сейчас мне было спокойно, как будто так и должно быть. А над своими тревогами можно посмеяться. На лугах мы так шли до ручья или до холма с трансформаторной будкой — он впереди, я за ним «хвостиком», молчали каждый о своем, пробираясь через высокую траву и перепрыгивая канавки.
— Тебя по адресу старухи караулили?
— Да. Узнали… Главное, чтобы не смогли вдруг по геолокации персоника вычислить. Тогда всегда будут знать, где я.
— Вычислить могут. Но для этого даже полиции нужно брать разрешение и оборудование у инстанций повыше. Так… — Мы остановились, а Гранид указал на сирень. — Топай туда, сиди тихо. Какой почтовый ящик и где ключ?
— Тридцать седьмой. Ключа нет — оттолкни дверцу назад, потом на себя — откроется.
— Все, больше там ничего не надо? В квартире?
— Нет.
Он ушел дальше, а я осталась возле высокого куста, одной ногой в укрытии, а в целом — высунувшись и наблюдая за домом и подъездом. Гранид отдалился шагов на пятьдесят, попал в круг подъездного света, взялся за дверь и, как только вошел внутрь, я заметила движение тени со стороны — с торца дома. Эльса жила во втором подъезде, и от силы нужно полминуты чтобы неспешная тень перекрыла ход обратно. А вдруг кто-то ждал и внутри!? И лишь одни ушли в двенадцать, а другие сменили их на ночь?
— Вот же я дура…
Это мог оказаться случайный человек, дедушка-романтик, любящий гулять под луной, — я отмахнулась от бредовых предположений и уже с более быстрой скоростью, но оставаясь не замеченной, перебежала ближе. Человек не спешил — Гранид был явно не женщиной, если караулили они меня, просто соглядатай решил проверить — кто, что, и замер за подъездной стенкой возле замурованной дверью бывшей мусорки. Проверить почтовый ящик — минута, и Гранид выйдет…