У меня сжались и кулаки и зубы.
— С тобой все сложнее…
— А мне плевать. Я тоже хочу услышать твое искреннее «спасибо».
— Ревнуешь?
— Да, ревную, — легко согласилась я и добавила своей язвы в голос. — Прямо разоблачил! Думаешь, развернусь и пойду с гордым видом, показывая, как мне наплевать и как ты мне на фиг сдался? Обойдешься. А я к тебе привязалась. И, не буду скрывать, хочу, чтобы ты немедленно сказал обо мне тоже самое.
— Я к тебе привязался.
Я замерла, прислушиваясь к внутреннему детектору лжи.
— Повтори правдоподобнее.
Гранид не стал ничего повторять. Подошел, взял меня за уши и, наклонившись, коротко чмокнул в губы. Отпустил.
— Так нормально будет?
Я опешила. Как мне понять, — что это? По-дружески?
— А уши тебе что плохого сделали?
— Ты на вопрос отвечай.
— Нормально.
— Мир?
— Мир… — я вздохнула, действительно испытывая облегчение и злость растаяла. — А еще, последнее, — спасибо, что врезал тому уроду. Даже если не из-за меня, а потому что отделаться нужно было, чувство возмездия просто кайф.
— Из-за тебя, Ромашка, на другую причину и не рассчитывай. Беги, давай.
Он развернул и подтолкнул в спину. А я и рада. Лишний раз смотреть ему в лицо, и видеть за взрослыми чертами мальчишеское смущение в сочетании с самодовольной мужской ухмылкой, — испытание не из легких.
— До связи!
Этника
Карина нервничала и перетоптывалась на месте. Потом крутилась, приседала, обхватывая коленки и собирая смелость в кулак.
— Не верю, ты же бойкая! Тебе трущобы ни по чем, а сюда — страшно?
— Страшно! — Рявкнула та. — Куда тебе понять, холеная, как куколка… Вот связалась, вот приключения себе на задницу… да меня там камнями забьют.
— Чушь.
Нюф бегал кругами, вынюхивая кусты и не проявляя беспокойства. Значит и нам посторонних бояться нечего, и мы уже пятнадцать минут так и стояли у входа в якобы запечатанный подъезд, чтобы попасть в Библиотечный Двор.
— Ты все равно не поймешь. — Она снова выпрямилась, сцепив на груди напряженные руки. — Когда отовсюду гонят и приюта нет, это не про твою сытую жизнь.
— Не про мою, ты права. Слушай… тебе сколько лет?
— Нравоучений только не хватало!
— Мне тридцать семь. Ты года на три помладше, верно? — Карина не ответила, и я продолжила так: — Когда тебе было шесть или семь, ты жила недалеко от Вересковой улицы в двенадцатом квартале?
— И? — В голосе прозвучало не удивление, а настороженность. — Откуда в курсе?
— Я тоже там жила. У тебя есть воспоминания о нашей компании? Как выбирались за город? Ты знала, что Илья, этот тот самый мальчик, которого с собой всегда брал гулять его старший брат?
Я спрашивала почти наобум. То, что однажды мне привиделось в собственном воображении, могло оказаться игрой и фантазией. А с другой стороны, она только что признала, что жила недалеко. Это ли не доказательство?
— Вспомни детство. Я — Эльса, Другие — Илья с Андреем, Наталья, Тимур и ты. Неужели у тебя ничего не осталось? Мне кажется, что как раз тебя одну из всех не сунули в ту клинику…
У Карины расширились глаза. Она освободила свои руки и из позы исчезла зажатость. Появилась растерянность, взгляд ушел в себя и через мгновение она веки сомкнула. Шепнула губами.
— Что?
— Этника… Это было слишком давно и слишком неправда! У меня… у меня… все тетрадки в первом классе были исписаны этим словом. Учительница вечно ругалась. Мачеха бесилась, что я и писать не умела еще, а эти каракули выводила. Загадка всей моей жизни, блин!
— Так ты что-то помнишь?
— Нет. — Карина открыла глаза, посмотрев на меня внимательно. — Прям, чтобы лица и все такое, нет. Даже не помню, как ты говоришь, — где гуляли, что делали. Темно. Одна тоска оттуда. Брошенность. Обида. Предательство. Я никому не нужна! Вот оно мое детство.
Дав себе немного подумать, я ответила:
— Мы не бросали тебя. Тогда случилась беда, нас всех накрыло колпаком… как сказать… власти взрослых. Родители дали добро, и нас в клинике подвели под эксперимент с сывороткой. Купирование памяти. «Незабудка» как раз тогда тестировалась.
— Зачем они это сделали?
— Чтобы защитить… и из-за денег.
— Если из-за денег, то я точно не с вам попалась. Моя крокодилица-мачеха, если бы знала, с меня бы даже шкуру содрала ради них. Наверное, я была с вами не так долго, и возраст мелкий.