Но ведь дело в людях. В одном, двух, пяти… с которыми ты не видишься каждый день, но они есть, ты их любишь и весь мир больше не глухой!
Я села за рабочий компьютер, опять подумав о том, что неприятно задело с порога. Моя семья жила в достатке. В доказательство самой себе, открыла архив и выборочно прощелкивала фото: мало, что квартира была, была и техника, и одежда, и мебель. Модная мама, деловой папа, нарядная я. Да, машины не имелось, но уже тогда личный транспорт перекочевал в раздел роскоши. Кроме остального — вот фотографии из кафе, из детского парка, из поездок родителей заграницу.
Откуда же тогда фраза мамы «Не хочу, чтобы ты также ненавидела своего мужа за то, что он не может нормально обеспечить семью?».
Андрей вспомнил о тяжелых тридцатых. И я посчитала по возрасту — Гранид в тридцать третьем стал отказником, Андрей и Тимур погодки, родились в тридцать шестом, остались в семьях, но очень бедных семьях. Наталья на год их постарше — не помню, чтобы жила хорошо, даже сережки латунные носила. Я родилась под конец десятилетия — в тридцать восьмом, и у нас ни о каком кризисе речь не шла, судя по фото.
Как же так? Почему мама обвинила отца в недостатке денег? Даже если он Эльсе помогал, хватало на все с избытком! По воспоминаниям друзей — я таскала продукты каждую встречу, все лето, угощая и себя, и их, и это не пробивало дыры в бюджете. Родители замечали вообще сам факт, или холодильник был настолько полным, что его невозможно разорить?
Почему родители соблазнились выплатой клиники? Почему сейчас главный их страх — остаться без денег самим, и что я скачусь в нищенство? При том, что их квартиры в собственности, а я снимаю. Даже сейчас, если сравнивать, наша семья как сыр в масле катается! Все равно мама дергается от желания богатого зятя и отпрысков — гарантированных опекунов в старости, а отец дрожит от беспокойства, что зарплатой не потяну и деградирую…
— Почему все так?
Кончено, правда в том, что без денег совсем — не жизнь. Они должны быть, чтобы не звереть от голода, вылечиться, подстраховаться на случай безработицы, купить себе время или расстояние. Но у отца и матери было что-то другое…
Отец мог обеспечить семью. Мама ненавидела его по иному поводу.
Я задумалась, залипла в семейном архиве, и не нашла никакой серьезной причины. Уверена, — черной семейной тайны не существовало. Папа не садист, не алкаш, не изменник. Он даже после развода продолжал жить так, как жил, тихо зарывшись в книги. Мама ненавидела его просто потому, что не любила. Он — не он, не ее мужчина, а для замужества и рождения ребенка удобный вариант.
— С перспективами…
Повторила вслух ее же словечко. Чтобы он ни сделал — ей все будет не так. Любви не было. И даже сдружиться родители не смогли, поженившись по нужде, не притерлись друг к другу. Не открытие для меня. Но все-таки с этим пониманием выявилась новая глубина всей их жизни. Как же мне повезло, что тепло любящих родных я узнала от бабушки и от тети, хоть и не зацепила много сознанием. Они сформировали мое сердце.
И Гранид… отказник с рождения. Хоть на капельку, но мать у него была. Та, что любила, баюкала и произносила его имя с лаской. Не холодные няньки, казенные руки и равнодушные голоса, а семья. Потому ли он был таким отзывчивым ко мне, девчонке, таким заботливым и открытым, что неизвестная женщина успела сформировать его сердце?
Никого нет в живых. Только мы, выросшие, с неутраченным наследством внутри себя. У него сиротство. У меня дом без любви, а это тоже не дом. И мы встретились в Безлюдье, убежав каждый от своей беды и одиночества.
Закрыв архив, достала его фотокарточку. Долго смотрела и не могла понять — я люблю его?
Вот с друзьями все ясно, хоть и получается наоборот — эпизоды с их прошлым я не вспомнила ни одного. Встречались мы мало, общались — по пальцам пересчитать, но я уже знаю, что люблю их, что они мне близки, и мы всегда придем друг другу на выручку. Гранида я помню и вижу перед собой так ясно, как это фото. Жила с ним под одной крышей, проводила с ним много времени, и сейчас мы тоже общаемся. Он мне помог, даже за меня отомстил. Почему он мне не точно такой же друг, как остальные? Да, я его люблю… как мужчину?