Мы с Кариной сорвались с места.
— Блин, я думала тут как минимум чей-то трупешник! Эй, куда он?
За мусоркой не было ничего, кроме засохших спиленных ветвей, а собака уже убежала дальше. Медленно протрусив, оглянулся, еще пробежал, оглянулся… а когда мы все поняли правильно и быстро побежали за ним, припустил в сторону бульвара — такого же зеркального в этом квартале, как и бульвар Космонавтов, только с названием Рябиновый.
— Неужели ты ошиблась? Неужели не тот адрес?
Карина озвучила свой вопрос, потому что пес явно бежал к ближайшей шестнадцатиэтажке.
— Нет! Но если он туда так летит, то что-то тоже важное…
Первый подъезд запечатан не был. Створка железной двери с домофоном отсутствовала совсем, зияя темным проемом внутрь. Нюф все пять ступеней крыльца перемахнул одним прыжком, и исчез там. Карина затормозила, а я нет — и через пять секунд влетела следом за собакой в прохладу и полутьму подъезда.
— Эльса!
«Гербарий»
Лишь звонкий возглас проник следом, но не она. И мое имя отразилось эхом в большом полутемном помещении. Сознание, ожидая одно, не успело сработать на то, что я оказалась вовсе не на площадке со следующими ступенями первого этажа, а в другом месте — ноги запнулись о препятствие, я закрылась руками, падая и вдыхая густую пыль. Сердце опять зачастило, и слабость выбила новую порцию холодного пота.
Это походило на грипп. Я как-то пробовала поплавать, еще не догадавшись, что заболела, так почти такая же доплывала до бортика — без сил, в нервной трясучке и высоком пульсе. Короткая пробежка опять вогнала меня в то же состояние, но не настолько надолго.
— Песель… сейчас…
Туча шерсти нависла надо мной, мягкий язык лизнул в ухо и в руку, когда от его заботы попыталась закрыться. Я валялась на полу, среди пластиковых пустых контейнеров, напоминающих ящики для фруктов.
Поднявшись, задрала голову к узким окошкам под потолком. Они были закрашены, давали очень мало света. Глаза различали лишь их, ближайшие предметы и проем перпендикулярного коридора с табличкой плана эвакуации на стене. Я разглядывала ее, пытаясь сообразить — что за задание, и найти на схеме этажа черную точку «Вы находитесь здесь», но почти все изображение поела плесень.
— Веди, Нюф! Зачем-то ты сюда звал, да?
Посторонних звуков не слышала — ни за стенами, ни внутри. Одно собачье дыхание и цокот когтей. Воздух затхлый, похожий на теплый подвальный, с застойной водой и землей. Но грязи не попадалось — коридор, затем еще коридор, и закрытые двери со штырями выломанных ручек. Гробовая тишина и лабиринт из крашеных стен и плиточного пола. Пес шел впереди, без спешки или беспокойства, иногда останавливаясь у той или иной двери и принюхиваясь к невидимой щели внизу. Когда мы добрались до лестницы и спустились туда, где свет не попадал никак, я только додумалась взглянуть на позабытый персоник.
Корпус разбился, я ударила его во время падения о что-то жесткое, и трещинка красноречиво пересекала экран. Но он работал! Можно включить подсветку, только связи не было. Никакой.
— Хоть так… — шепнула я сама себе, освещая ступени, — а то шею свернуть недолго.
Блуждания в темноте оказались короткими. Сперва я услышала, как Нюф рванул с рычанием вперед и в сторону, потом вопль ужаса, а едва подлетела к повороту — увидела нервную пляску света из другого источника. Орал парень, уронив фонарь и зажавшись в угол от рычащей грозной туши пса. Он шарил руками по стенке, выискивая шанс ускользнуть, пытался наклониться к чему-то на полу, но уже рявкнула я, и как можно громче. Голос постаралась утяжелить угрозой:
— Стоять!
Подняв фонарик, направила луч на белое, как бумага, лицо. Парень на всякий случай поднял и руки.
— Сколько вас здесь?
— Один! Один… я один…
— Имя?
— Базиль… Базилевс.
— Вася, значит, — с наглым смешком отозвалась я, с ощущением полной власти над этим человеком. — Будешь отвечать на вопросы.
Спасибо Нюфу! Его звериная сила и угроза равнялась едва ли не пистолету в руке. Даже лучше, потому что загнанный в угол еще бы сомневался, что у обладательницы женского голоса хватит духу выстрелить в человека. А если и выстрелить, то попасть. Но собака… клыки, когти, вес под девяносто килограмм, — реальная угроза, реальная боль!
— А ты кто? Если с южки, то мы же договорились…
Посветив вокруг немного, увидела раскатившиеся бутылочки инъекций. Крошечные, с резиновой пробкой и металлической пломбой, с сухим порошком внутри. А рядом целая сумка с тем же — большая, спортивная, забитая доверху.