По телефону нас связали не сразу — оказалось, что номер один на Двор и трубку берет тот, кто ближе всех оказывался к аппарату. Путем переключений и заочного знакомства с жителями, меня соединили с квартирой Виктора, где трубку взял отец, Ефим Фимыч, и радостно объяснил, что наслышан обо мне. Оказывается, тот вход закрылся и теперь к ним можно попасть через другую улицу и другой дом. Адрес он дал и обещал, что Виктор как раз меня встретит — он с Нюфом собирается идти гулять.
Я хорошо знала кварталы трущоб и полетела на ту улицу, не путаясь в дороге.
Приближаясь к дому, утопающему в темноте заброшенного нежилого участка, сбавила шаг, отдышалась и пошла по замусоренной дорожке прямо к закрытым воротам жалюзи. Может быть я ошиблась адресом, но ворота не открылись. И не растворились, когда я их тронула.
Обходя все по кругу, не нашла больше ни одного прохода. Подсвечивая себе экраном персоника, проверила номер дома на торце, проверила подъезды. Но все закрыто.
Внезапно прямо под колени меня боднуло, ударило, и я невольно сделала несколько шагов, чтобы не упасть. Радостное ворчание и сопение, походившее почти что на невнятную речь, раздалось под левой рукой, и свет персоника частично осветил мохнатую голову Нюфа. Пес вилял всем корпусом, сгибаясь посередине своего туловища, дышал парком, задрав морду, и даже подпрыгивал.
— Ой, нет… нет-нет!
Пес решился и, вскинувшись, уложил мне на плечи свои заснеженные передние лапы. Под тяжестью я выгнулась назад, но не засмеяться не могла. Степенности в этой собаке не было. Нюф, не смотря на габариты, был еще полон щенячьей энергии и радости, поэтому я получила мокрые и теплые «поцелуи» языка в подбородок, щеку и в висок, когда попыталась отвернуться.
— Нюф!
На зов хозяина он присмирел, тут же отстал, побежал к нему.
— Это моя вина, — Виктор приблизился и протянул мне руку, — пошли скорее. Мне надо было тебе сказать про телефоны-автоматы, но не подумал, что ты еще совсем ничего про Дворы не знаешь. А проход закрылся.
— А что за автоматы?
— В трущобах любой уличный автомат, без карточек и монет, снимаешь трубку, набираешь номер и он связывает. Это все моя дырявая голова. Пошли-пошли, и руку давай, а то там ступени крутые.
Я, чувствуя, что не могу перестать улыбаться до ушей, послушалась и Виктор подвел меня колодцу в подвал. С торца дома в трущобах всегда был такой отдельный вход, утопленный в землю. По не самым хорошим воспоминаниям, если им не пользовались, то в яму скидывали мусор или справляли нужду. Но в этом колодце было чисто и ничем не пахло.
Виктор поддержал меня при крутом спуске, открыл дверь и дальше повел по низкому непроглядному коридору. Нюф, легко спрыгнув за нами, был слышен по шуршанию. Мой персоник молчал. Или уже действовала зона отключки, или я нисколько не волновалась по поводу того, что меня затащили в место, которое ассоциировалось с чем-то опасным Да, темно, сыро, неуютно, но я совершенно уверенно шла за Виктором, не отпуская его руки. А идти пришлось долго, по ощущениям судя — весь дом по его длине, чтобы выбраться из другого выхода. Только там уже колодец оказался иным, не таким утопленным, и с каменными ступеньками вбок. Почтовый Двор по прежнему заснежен, хорошо освещен фонарями и светом из окон, и весь окутан атмосферой старины. В некоторых окнах я заметила свечение гирлянд. И тут ждали нового года.
— Пошли сразу в гости, Нюф уже выгулян, да и родители давно хотят с тобой познакомиться. Я ведь о загадочной Эльсе рассказал в тот же день, как тебя узнал, а потом ты пропала.
— Да я хотела связаться, а сегодня смогла понять, как позвонить.
— Каюсь, моя вина. Да.
Виктор взглядом вины не выразил, наоборот, даже лукаво посмотрел на меня и открыл дверь в подъезд, пропуская. Но Нюф кинулся первее, привыкнув, что это для него и опять чуть не сбил с ног.
— Собакен! Это что за наглость? С завтрашнего дня буду учить тебя джентльменскому поведению!
Грозный, но не злой окрик разнесся эхом внутри, а в ответ раздалось «Вхаф!».
— Это он не нарочно.
— Да я уж поняла.
И еще поняла, что кличка Нюф, как у соседских Таксофона и Ёрика, это Ньюфаундленд. Такая простая вещь, а не приходила в голову раньше.
Квартира Виктора оказалась просторной. Ощущение этого было не только от порядка, но и от высоты потолка. Эдакое хорошее сочетание плюсов ячеек полихауса без тесноты большинства трущобных квартир. Пол паркетный, мебель старая и темная, обои бумажные. Все аутентичное, старое и ухоженное. Нигде по первому взгляду я не увидела ни пластика, ни алюминия или дюраля.