— Здравствуйте… Это Эльса, вы помните меня? По делу Горна.
— Да, я внес ваш номер. Что-то случилось с ним?.. Срыв?
— Нет.
— Сегодня короткий день, это я задержался по служебным делам и забыл про линию. Со всем уважением, могу проконсультировать по телефону. Что у вас случилось?
Я понизила голос почти до шепота. Пара стояла далеко, но оба заметили звонок, видели, что я говорю, и мне не хотелось, чтобы они поняли смысл.
— Мне нужна ваша помощь. — Без тени смущения попросила я и посмотрела маршрут на схеме вагонного слайда. — Вы можете приехать на станцию Парк Картаурова? Я все объясню при встрече.
Со стороны собеседника повисла пауза. Представив на миг бедолагу соцработника, застрявшего где-то в своем кабинете так поздно в предновогодний день, даже обругала себя за наглость. Ведь могла выбраться из проблемы сама, зачем тревожить посторонних? Но ведь взяла и позвонила…
— Если вы в опасности, дайте сигнал с персоника, или подойдите к будке с заявлением, они есть на каждой…
— Я пыталась связаться с Андересом Черкесом. Он не доступен, а это касается как раз дела Горна, и я… за мной следят двое — парень и девушка. Я не могу привлечь много шума, я боюсь сделать что-то не так. Помогите мне, пожалуйста.
Вздох и невнятное мычание выдали колебания социального работника на такую очень нестандартную просьбу. В итоге он коротко и решительно сказал:
— Ждите. Не поднимайтесь наверх. Пока вы под камерами, никто вам ничего не сделает, я уже выхожу.
На станции Картаурова парочка вышла вместе со мной и на ней же осталась — пошли к выходу вместе, но когда я повернула назад, сделали тоже самое. Я встала у стенки, у самой панели вызова помощи, слушала мысли и старалась запомнить, как можно больше.
«Позвонила кому-то, ждет, но не полицию. Все напрасно… Плохо, что с Каринкой засветились, а она ведь отговаривала меня… Глупая идея, — не найду беглеца. Самому тошно, но цель важнее… совесть, где я тебя потерял?»
Тут девушка что-то сказала ему и они стали шептаться. У нее было виноватое лицо. Ни слов, ни мыслей не слышала, но по невербалике поняла — уговаривает его отступить, не ждать неизвестно чего. Парень подтвердил мои догадки мыслью:
«Зачем она пошла со мной? Нужно всегда одному! А теперь хоть в глаза не смотри… Но только Кари знала, как эта рыжая выглядит, она могла точно ткнуть пальцем… зря что ли? Столько выискивать, шарить по трущобам, караулить у станций! И все зря? Нет, не уйду… не уговаривай… не уговаривай!..». Но в слух ей сказал что-то не громкое.
За следующие двадцать минут на станцию спустились двое. Посторонних. Сели в первый же поезд и уехали, а я все ждала пассажиров с той линии, с которой должен прибыть мой спаситель. Сообщение от него пришло первым: «Эльса, я почти на месте. Как прибудет поезд в сторону города, садитесь в вагон и уезжайте. Того, кто за вами последует, я отвлеку и задержу. Позвоните мне, как доберетесь до дома».
Станция была длинной и его вагон оказался дальше, я заметила полную фигуру Тамерлана, когда он вышел из-за колонны. Последний раз, когда я видела его в кабинете следователя, он казался апатичным, обрюзгшим не по возрасту. Одутловатость его никуда не делась и темные круги под глазами выдавали переутомление, но вот общее выражение лица не походило ни на то, какое я видела в первые в вагоне, ни тогда в кабинете, — оживленное, сосредоточенное. Даже походка была деловито быстрой.
Тамерлан оглядел станцию, заметил меня, замешкался и ушел обратно, к дальней стене с автоматами.
Незнакомец вместе со своей Кариной, зацепили его взглядом и держали во внимании пока тот покупал бутылку минералки. Услышать мысли Тимура я не могла — или тот был слишком далеко, или трансляции не смешивались. Соцработник сделал глоток и никуда с места не уходил.
«Сообщения читает… никак помощничка ждет… ну, посмотрим. Ты мой шанс, рыжая… я узнаю, где ты живешь…»
Когда послышался гул поезда с нужной мне линии, я едва удержалась от того, чтобы не перескочить на край платформы. Вагоны остановились, двери открылись, и как только я увидела краем глаза полную фигуру соцработника, подвалившего решительной походкой к моим преследователям, как только услышала, что он что-то им говорит, я рванула в поезд, и с облегчением поняла, что успела это сделать в одиночестве.
Трансляция мыслей пропала, в ухо вклинилась тишина.
Добиралась я с пересадками, долго, и решилась позвонить Тамерлану из общего холла, не заходя домой. Тот ответил на вызов сразу: