— План действий будет?
— Какой план?
— Если любишь готовить и жаждешь — готовим вместе, если нет, то садись отдыхай. Чай с шоколадом будем до обеда или после? А если чаи не пьешь, у меня есть еще кэроб, какао, кофе, глинтвейн можно сварить на виноградном соке. Только принести надо будет.
— Ты бариста?
— Нет, визуал. Это я тебе горячие перечислила. Есть еще кокосовое молоко, можно приготовить коктейль или холодный чай, морс…
— А можно… — Наташа подняла йорка на руки. — Я посижу рядом, а все-все на твое усмотрение?
— Конечно. У меня часа три свободных есть, прежде, чем надо будет домой и к родне.
— Чувствую себя обнаглевшей и бессовестной.
— Для профилактики депрессии это бывает очень полезно. А мне кажется, что ты не только болеешь, но и расстроена. Как тебя угораздило накануне нового года?
Я нарочно спросила. Если решит, что я лезу не в свое дело, то или прямо скажет об этом или отговорку найдет. А если надо выговориться, — вот она я, слушатель, и не надо будет «орать в пустоту». Наталья не ответила ничего.
— Ну, раз на мое усмотрение, тогда я еще сбегаю к себе и кое-чего принесу.
Я взяла со своей кухни большие каплевидные кружки, и комплект к празднику.
Через десять минут я выдвинула на стойку две кружки горячего какао на сливках с грецким орехом и фундуком, а на тарелке рядом разломанный горький шоколад и кунжутное печенье.
— Сахар не добавляла. Нет в наличие.
Соседка, сидевшая на стуле, заместо рюкзака, с грустью смотрела на угощение и гладила утихомиренного йорка. Я успела подумать, что не угодила с напитком, как та вдруг с той же грустью улыбнулась, соскочила с места и стала рыться в одной из коробок. Собаку посадила на кресло, в котором уже устроился второй «собакен». Достала большую кофту крупной вязки, надела, потом нашла и вязанные носки — тоже надела, и вернулась. То, как она устроилась на круглой сидушке высокого стула, собрав под себя ноги, вызвало восхищение гибкостью и чувством баланса. Наталья была выше меня на полголовы, крупнее по фигуре, но сейчас в своих спутанных светлых волосах, в изяществе — казалась феей, присевшей на каплю росы, а не на стул.
— Это очень вкусно, очень празднично и очень давно хотелось.
— Приятного аппетита.
Я, не вызывая ее больше на разговор, уточнила наличие посуды для готовки и принялась за пирог. Пила какао тоже, попутно закидывала печенье в рот и рассказывала о своих любимых блюдах и о некоторых провалах в освоении кулинарии. Наталья, кажется, слушала меня как фон — улыбалась, пряталась носом в кружку, оглядывалась на своих собак и иногда мне кивала. А мыслями собрана где-то глубоко в себе.
Она не знала, того, что знала я. Вернее сказать — не догадывалась о том, что мне открылись ее особо отчаянные мысли о «Наташке-потеряшке». К моменту, когда все было готово, особо есть и не хотелось — напитки насытили. Я разложила из формы маленькие порции, больше чтобы попробовать, и помыла зелень.
Наталья взялась за вилку, в вдруг, вытянув свою спину совсем в струну, вскинулась и указала ей на меня:
— Я тебя вспомнила! Ты была в метро в тот день!
От неожиданности едва не подпрыгнула и я, и удивленно уставилась на соседку.
— Вот! И смотрела ты точно с таким выражением. А ты меня помнишь?
— В какой день?
Я постаралась удержать выражение недоумения, но, кажется, на лице проступали и другие эмоции.
— Тогда у нас на этаже, где я зал для занятий снимаю, случилась авария. Все пришлось отменить, не было света. Я, не зная, куда деваться в свободное время, каталась куда попало по веткам в метро… да-да-да, это точно была ты.
— А если и так, то что?
— Ты правда живешь здесь, в соседней ячейке? Давно?
— Уже шесть лет. А ты думаешь, что я тебя преследую?
— Нет… но чувство странное.
— Совпадение. А тогда, это был особенный день?
Наталья пытливо смотрела мне в лицо, пытаясь что-то определить для себя. Потом неуверенно ответила:
— Так сразу не объяснить. И это будет не лучшей темой для последнего дня в году.
— Тогда давай перекусим.
— Да… — она все равно зависла на несколько секунд над блюдом, хмурилась в задумчивости, а потом неуверенно произнесла: — а я еще тебя откуда-то помню. Кажется.
Гранид опять спал. Но вставал — запеканки не было. Грязной посуды тоже. Какой аккуратный…
На столешнице стоял стакан с недопитой водой и пластиковые флаконы с лекарством. Посмотрев на закутанную в одеяло фигуру Гранида, так что только макушка выглядывала, сравнила его состояние с младенческим — так и будет много спать, часто есть. Восстановится — станет поживее, прибавится сил. И чем скорее это произойдет, тем лучше.