— Вот так встреча, — с улыбкой сказал он, как только убедился, что я вытащила наушники, — ты чего здесь?
Несколько секунд в ступоре я молчала, не веря, что вижу именно его.
— Да так… А ты не дома отмечаешь новый год?
Он был такой же, как и в последнюю встречу — вихрастый, закутанный в шарф и пальто, сверкнул в мою сторону карими глазами и сел рядом.
— Дома встретили, да. А я… случайно попал, объяснять долго. Теперь обратно с пересадкой до Дворов еду.
— Домой?
— Нет, на Набережную. Хочешь вместе? Думай скорее, через одну выходить.
— С радостью.
Виктор оказался спасителем — хоть куда-нибудь, любое пристанище и капелька участия, только бы выбраться! И встреча наша это просто чудо!
Мы с пересадкой доехали до северной части старого города. Вдвоем по трущобам идти не страшно ни капли. Мысль о повторной слежке мелькнула и пропала.
Виктор провел меня через одну из арок, крепко взяв под руку. Ударил мороз. Он оказался гораздо ощутимее, чем в трущобах, и уши, нос и щеки моментально стало пощипывать. Я выдохнула белый густой пар в искрящийся воздух и передо мной стала разворачиваться новая сказка нового Двора.
Он, строго говоря, Двором не был — лишь дома, стоящие подковой, и мы выходили как раз из здания с арочным проемом — из «подковы» сразу же спускалась вниз широкая лестница к набережной, подсвеченной желтыми фонарями. Фонари и лавочки были такими же, как в Почтовом — все в духе старого доброго времени.
Откуда-то звучала музыка, ходили люди, даже стояли лотки с горячим питьем в термосах и блинами, которые высокая улыбчивая женщина доставала из короба, завернутого в одеяло. Никто не был в наушниках, никто не пялился в экран, даже телефонного разговора не углядеть. Это все смотрелось так, словно время откатилось на сто лет назад, в семидесятые годы прошлого века или дальше, когда цифровые технологии не приобрели массового распространения.
Шли мы медленно, и Виктор ни о чем не заговаривал, не мешая мне насмотреться на все. Голову пришлось втянуть в воротник, а руки спрятать в карманы. Джинсы, хоть и теплые, здесь не грели. Я не выдержала:
— Почему такие перепады в температуре? Я тут смотрю на остальных и понимаю, что слишком легко одета для зимы.
— Не знаю почему, но всегда так. Если замерзла, давай вернемся и возьмем попить, хочешь?
— Да, хочу.
Уйти далеко и не получилось бы — набережная была всего с полкилометра, захватывая небольшую прибрежную косу. У домов стояли лотки, а дальше — прогулочная часть с белой, схваченной льдом, рекой по левую сторону и ряду сомкнутых строений по правую. Торговали не только блинами — одна выложила на стол вафельные трубочки со сгущенкой, леденцы и орехи в нуге. От третьего стола пахло жаренными пирожками, которых было не увидеть под толстым слоем утеплителя.
Виктор подошел и что-то сказал продавцу, ничем не расплатившись.
— Держи.
Мне в руки перекочевал картонный темный стакан с напитком и горячий блин с маслом на салфетке. На морозе все остывало быстро, поэтому через полминуты я уже выпила компот из чего-то травяного с шиповником и съела блин.
— Ты не успела поесть на семейном застолье? — Засмеялся Виктор и взял еще два пирожка с картошкой и два блина.
— Наедайся.
— А деньги?
— Не думай об этом.
Я ела, пачкала пальцы и подбородок маслом, решив, что ради такого случая поступлюсь правилом против сладкого и мучного, не наедаясь слишком, чтобы снова не стало тяжело. Только в детстве я знавала это удовольствие — есть на улице! И ни капельки не стыдно. Было хорошо, все теплело.
Голоса многих людей вокруг так непривычны, а смех и музыка в воздухе — тем более. Нет, в нашем мегаполисе оказаться в толпе реально, даже в очень плотной, но она обычно либо ждала, как в метро, либо текла массой в направлении. Все «глухие», «немые» и «невидящие». Конечно, каждый что-то слушал, да, куда-то смотрел и с кем-то мог говорить по телефону, но…
Вот так, как здесь, не было ни разу, даже в новогодние ночи на центральной площади полихаусов. Все движение живое, лица и разговор обращены друг к другу, и шаги были не быстрые, и открытых жестов много.
— Спасибо, Виктор, ты мой спаситель!
— Не за что.
— А здесь так на всю ночь?
— До пяти утра. Я как раз хотел успеть.
Утеревшись салфетками, я снова спрятала пол-лица в воротник, а руки в карманы, и мы отошли от общего скопления на прогулку до конца набережной и обратно.