«Не здесь мне торчать надо, не так мне работать надо… застрял на мелочах. Я уже погряз во всякой другой дряни. Опустил руки. Но теперь снова есть шанс. Чувствую! Уже столько недель чувствую, что снова есть какой-то шанс… Самый последний, наверное. Эльса… надо сделать так, чтобы она больше мне доверяла. Она что-то знает. Ну да, если бы у меня был такой секрет, какой и вообразить нельзя, я бы не стал говорить об этом даже родной маме… а мне нужно в эти черные дыры. Мне нужно поймать хоть одного человека оттуда. Мне нужен ответ хоть на один из вопросов…»
— Простите, задержался в пути. Здравствуйте.
Мы поздоровались в ответ. И следователь, постучав пальцем себе по уху, намекнул на мой наушник, попросил отвлечься.
Пришлось сложить таблетки обратно в кармашек. Сначала следователь опрашивал соцработника по случаю в метро, причем попросил рассказать все поминутно с того момента, как он принял звонок с моей просьбой о помощи. Тамерлан отвечал спокойно и подробно, но в какой-то момент немного запнулся и задумался. Андерес тут же спросил другое:
— Вы знали Эльсу Вальс прежде?
Тимур вскинул брови, так как этот вопрос был неожиданностью.
— Я познакомился с ней в вашем кабинете, когда вы направили мне вести соц. дело Гранида.
— А раньше вы ее где-нибудь видели? Вам знакомом ее лицо?
— Нет.
— Посмотрите внимательней.
Мне и самой стало любопытно, что ответит Тамерлан. А следователь не сводил с того пристального взгляда. Андерес очень хотел услышать конкретный ответ. Я открыто смотрела на соцработника, не скрывая своего недоумения от настойчивости следователя.
— Может быть. Но не уверен.
— Послушайте, — я не выдержала, — если человека десять раз спросить, уверен ли он, он усомнится, что уверен. Что не так? Гранид Горн даже не из Сиверска. Это я пытаюсь намекнуть — где его дело, а где мы. Зачем вопросы о нас?
— А зачем вы следили за Тимуром Дамиром? Верю, Гранида вы обнаружили случайно, но зачем вы шли в тот день за ним?
Следователь даже указал на соцработника, и тот совсем опешил.
А у меня на секунду возникло желание сказать правду и посмотреть на реакцию собеседников. Но ведь не поверят же. Сказать, что мне понравился сам мужчина — тоже не поверят. Рыхлый, замотанный и на вид старше себя лет на десять Тамерлан — не приманка для женского взгляда.
Выдерживая паузу, думала, что сказать, но правдоподобной версии в голову не приходило.
— Чего молчите?
— Не хочу лгать, и не хочу говорить правды. Остается молчать.
— Имеете право.
Даже без чтения мыслей я по выражению лица поняла, что Андерес хотел повести разговор иначе. Он разозлился, на себя, сцепил пальцы и вздохнул. Сказал вслух:
— Идите.
Хорошее предчувствие
До метро мы с Тамерланом шли вместе. Он был взволнован, и потому торопливо говорил:
— Да, а я вот сейчас по делам снова в старый Сиверск поеду. Уже с принт-ноутом сросся, никуда без него. То это надо распечатать, то другое. Никуда без бумаг… Работы навалилось, что и в праздники не отдохнуть. Кошмар какой-то. По Горну думал, что быстро, а запросы все по нулям. Нет его нигде, не существовал вроде. Стерли.
— Вот так и нет ни одного материального доказательства его прежнего существования?
— Не знаю. Как он попал в Сиверск он не помнит, по госданным сети ничего нет, а запрос в материальный архив Тольфы пока ничего не дал. Молчат там уже сколько времени. Я не только туда отправлял заявки на поиск, и по месту его службы, и по месту заявленных работ, но тут сложность в том, что из-за специфики образования он служил и работал в секретных частях. Оттуда непросто достать какую-либо информацию.
— А родные, родители?
— Сирота абсолютный. Еще отказником попал в дом малютки в тридцать третьем году. Это было очень тяжелое время, и судить мать с высоты нынешних лет нельзя. Может быть тем самым она вообще спасала сына от смерти. Мы ведем работу…
— Вам интересна его история, вы верите ему?
За все время разговора, только сейчас голос у соцработника стал спокойнее, а речь не такой быстрой. Он даже чуть сменил тон, повеселел:
— Да. Я очень рад, что следователь Андерес привлек именно меня. Я… устал от скучной работы. А тут необычное дело. Я, получается, тоже веду следствие. Хоть и по своей линии, а не по уголовной…
Пока мы шли, я была без наушника. Не знала, о чем вдруг он задумался, молчать стало неловко.