И ночь сна не помогла. Мне нужно закончить сегодня ролик, успев сделать и вчерашнюю норму и сегодняшнюю финальную корректировку, нужно готовить завтрак и обед, нужно активировать онлайн курс, чтобы вечером написать родителям «спасибо за подарок», но я чувствовала, что меня еще потряхивает от озноба и голова не отрывается от подушки.
— Я не понял, а где был мой вчерашний ужин? И будет ли сегодня завтрак?
Гранид… каким-то образом само существование этого человека затерлось в сознании. И это странно, потому что вчера же еще случилась со мной та вспышка — летнего луга, детства и мальчишки-подростка, что сделал снимок. Как такое могло уйти на задний план? И я забыла о нем и вчера, когда вернулась, я не заметила — был ли он вообще дома, завалилась спать.
— Немедленно вставай и берись за дело. Я голоден.
Я приподняла ладонью свое одеяло, пытаясь понять — а не разделась ли по старой привычке догола? Нет, я осталась в своих уличных джинсах и нательной маечке, что одевала под водолазку. Гранид внезапно хлопнул меня по руке:
— Да лежи ты, дуреха, я же просто издеваюсь над тобой, и проверяю твою безотказность. Не вставай.
— Я и не собиралась. Я буду спать дальше, только стяну штаны, а то передавила себе весь живот ими.
Сняв низ, вытолкнула джинсы из-под одеяла и развернулась к стенке. Через секунду почувствовала жесткие костяшки пальцев на своем лбу. Ладонь Гранида была такая обалденно прохладная, что я мысленно попросила не убирать ее подольше.
— Разбуди меня в два, мне надо ролик доделать… и еще обед…
Я провалилась в тяжелый сон, смешанный со звуками в квартире — ушел, пришел, звук входной двери, холодильника. Щелкнул чайник, включился компьютер. Мутило и трясло… от страха трясло, что из темноты выскочит чудовище и Нюф не сможет нас защитить. Я пыталась напрячь мысль и не понимала, почему никак не могу додумать следующий шаг в игре рендзю… белый круглый камешек так и крутила в пальцах. Потом поняла, что это плоская таблетка наушника, а я не с папой, а в кабинете у следователя, и он протягивает мне бумаги… а мне так хочется подслушать его мысли!
— Подъем.
— Уже два? — Оказывается, губы ссохлись и слиплись, а глаза не хотели открываться совсем.
— Нет, у тебя еще четыре часа. Выпей это.
— Я спать…
Гранид подцепил меня рукой под лопатки и заставил сесть. Поднес к лицу кружку.
— Это что?
— Травяной чай и мед. Выпей, а то мечешься, как на горячей сковороде. Просто чай.
Питье сильно пахло душицей, мятой, еще какими-то травами и медом. В меру теплое и сладко-горькое. Я выпила все в пять глотков, и Гранид от меня отстал. Голова снова упала на подушку, и горячими щекой и лбом я ощутила шершавый холод.
— Я чистое полотенце подморозил, не дергайся. Накрыл подушку. Нормально?
— Кайф…
Или подумала, или сказала вслух, и ушла в отключку.
Меня не мучали ни кошмары, ни головная боль. Целебный сон. Ноги ныли, и руки в локтях заломило от того, что тело затекло. Но голова была легкой, хорошо дышалось и чувствовалось настоящее отдохновение в мышцах. За большим окном уже сгустились сумерки, а в комнате горел монитор компьютера и маленьким светлячком экранчик гранидовского перосника.
— Сколько время?
— Половина пятого.
— Я все профукала…
— Отпишись заказчику, что по больничному задержишь сдачу ролика. Пара дней не критична.
Работать в нужную силу, даже если бы Гранид поднял меня в два, я не смогла. Да и сейчас не смогла бы. Не хотелось настолько сильно, что внутренний голос вопил: «отдохни, а то умру!».
— Охмурил, опоил, спать уложил.
— Сейчас еще будет «покормил, напоил и снова спать положил».
Слышать в тоне вечно хмурого Гранида бытовое и спокойное, — редкое явление. Пять недель он жил в квартире, и лишь сейчас я почувствовала, что он вписался в ежедневную жизнь не как нечто инородное, а как само собой разумеющееся. И не зудела мысль — когда же он съедет уже, и все забудется, как страшный сон. Добрый друг из далекого прошлого. Проездом в городе. Остановился на несколько дней с ночевкой. Как-то так?
— Кормить? — Протянула я в голос, чувствуя в желудке засасывающий вакуум. — Подай мне домашнее платье, пожалуйста.