— Ты уверена, что он придет на этот раз?
— Обязательно.
Я заварила чай, отнесла на столик у окна чашки и корзиночку с сухофруктами, подошла к ее столу и положила руку на плечо. Очередной роман в работе, и как только он будет готов, нужно его прочитать. Когда мне впервые был дан доступ к серьезным гаджетам, после младшей школы, мама подарила мне на день рождения личный планшет и загрузила на него все свои романы, что были написаны к тому времени. Но даже в двенадцать во мне было столько еще детского, что от моря плотской любви с этих страниц становилось гадко. Романы будили во мне не интерес, а отвращение. С того же периода мама старательно лепила из меня принцессу по образу и подобию, а я, наоборот, отбрыкивалась от косметики, каблуков и горячо полюбила джинсовые платья, кеды и куртки. «Виноватым» в этом оказался отец со своим «дурным влиянием».
— Скоро закончишь?
— Еще нет и половины.
— Пошли пить чай.
— Пойдем. Поболтаем!
Мы только сели, как персоник подал сигнал. Я почувствовала, что внезапно покраснела от мысли, что сообщение может быть от Гранида. Проницательная мама, сощурив хитро глаза, спросила:
— Ой, чего-то я не знаю… проверишь, кто пишет?
— Я знаю кто пишет, — заказчик, который сводит меня с ума стотысячной правкой и придирками. Зарекалась больше не связываться, но взялась за заказ. Бесит ужасно! Сообщения буду читать, когда сяду работать завтра.
Уловка удалась — все в семье знали, что от гнева я тоже краснею. Взяв чашку в руки, сделала глоток. Лекарственный запах чабреца сильно ударил в нос, я зажмурилась и от горячего парка в еще не остывшее лицо…
Будь прокляты эти воспоминания, что связывают меня со взрослым Гранидом Горном! Он ушел три месяца назад, а эти два эпизода памяти и его откровенный рассказ, дышали в затылок горячим летним зноем. Я чувствовала себя чуть-чуть в плену, не отпускало насовсем. Не отпускало…
Карта
На следующий день я попала в Печатный Двор вовремя. Здание «Печатникъ» имело один вход — высокие массивные двери, обе створки которой были с фигурными щитами и тяжелыми латунными ручками.
— Тебе там понравится, — Виктор пропустил меня вперед, и я шагнула в запах краски и бумаги.
Были еще запахи, которые пробудили во мне цепочку ассоциаций со струйным принтером, — там тонер тоже пах особенно, с починкой книг, — папа свои раритеты иногда подклеивал. И с первыми раскрасками, — запах гуаши. Я поздоровалась с киоскером, с двумя работниками и дедушкой Пашей, который тут же оставил свои дела за столом и повел экскурсию:
— Это, как видишь, мой рабочий кабинет, здесь еще стол редактора и стол нашего наборщика.
Паше на самом деле только пятьдесят пять, и внуков у него не было. Он носил такую приставку к имени, потому что работал тут с восемнадцати лет, очень был увлечен изданием газеты и никогда не переключался ни на что другое во Дворах.
— Тут у нас читальня, — мы зашли в маленькую комнату с одним окном, — здесь отчитывается весь материал, что приносят жители. Рецепты, стихи, размышления или литературные вирши. Сортируем, отбираем на печать в ближайший номер, за этой должностью никто не закреплен, мы по очереди тут. Когда думаешь переезжать?
— Я пока не думаю, — честно ответила я, пожалев, что добавила слово «пока», — не могу оставить город.
— Глупости. Что тебе еще нужно, чтобы решиться?
Тут Паша легонько подтолкнул меня плечом в плечо и шепнул:
— Свадьба?
Хорошо, что Виктор в это время не стоял рядом, а успел пройти дальше. Мне стало неловко и который раз подумалось, что нужно выйти на честный разговор с ним, чтобы никто во Дворах не делал таких намеков. Я малодушно откладывала и откладывала, потому что ощущала себя предательницей — они вбухали в меня массу внимания, времени — и Виктор, и его родители, а я «только подружить»?
— Тут у нас и печать и вырубка, а тут кабинетик для тебя. Оцени.
Кабинетик был комнаткой, как и читальня, с одним окном — здесь стоял стеллаж со старыми журналами, распечатками на стенах и рабочая зона — стол с допотопным компьютером, — экран оказался кинескопным, мышь проводной, клавиатура кнопочной а коробка процессора имела флоппи для дискет! Этого не застал даже мой отец, который сел за компьютер впервые в шесть лет.