Но Тайка его веселья не разделила:
— Вообще-то он меня чуть не убил!
— Не может быть. Наверное, ты просто не так поняла…
— Он нарочно направил меня по ложному пути, — с нажимом проговорила Тайка. — Только не говори, что птички не умеют читать.
— Эта птичка умеет, — Лис нахмурился. — Я с ним разберусь, будь уверена.
Он сказал это таким тоном, что Ворону Вороновичу стоило заранее посочувствовать.
Ладно, все это потом. Сейчас у них и впрямь дела поважнее…
Стоило Тайке повернуться в сторону выхода, как Лис преградил ей путь:
— Эй, ты куда?!
— Щас вернусь. Только принесу чешуйку Микрогорыныча. И переоденусь заодно. Надеюсь, мои джинсы не сгорели…
Комната была сплошь покрыта хлопьями сажи. Обгоревшие доски опасно поскрипывали под ногами, от гари свербило в носу. Чешуйку Тайка нашла быстро — благо огонь не мог ей повредить. Еще спасла из рюкзака бабушкин дар — маленькое навье зеркальце, а вот остальным вещам не повезло: все расплавилось от горынычева жара. И Тайка разревелась от досады. Было горько: словно последняя ниточка, связывавшая ее с домом, оборвалась.
— Чё ревешь? — В почернелом проеме показалась голова Любавушки. — Ну-ка не реви!
— Хочу и буду! — огрызнулась Тайка.
— Да я просто утешить хотела… — смутилась Любавушка. — Энто ж все неприятности, но не горе. Но ты права, царевна: нет такого закона, что плакать тока от большой беды нельзя. А я вот панталоны твои принесла и кофту с волком. Все, что на чердахе сушилось, — погорело, а они наземь свалились, так шо лишь подкоптились слегка…
Всего одна фраза, а слезы вдруг сами собой высохли — такая магия слова даже Лису не снилась. Шутки шутками, но Тайка правда была до чертиков рада, что джинсы и толстовка пережили пожар. Любавушка еще и коленку заштопать успела. Вот спасибо!
Когда Тайка вернулась в шатер, Лис, конечно, не удержал язык за зубами:
— А ничего так. Модно.
Ну да, рубаху-то ей пришлось местную оставить: благо короткая нашлась, с вышитыми синими птичками. Любава сказала, детская.
— Хватит зубоскалить, я принесла чешуйку. Теперь можешь настроить зеркало так, чтобы связаться с Микрогорынычем?
— Я-то могу… — Лис поковырял носком сапога земляной пол с торчавшими метелками травы — уже наполовину вытоптанной. — Но лучше научу тебя заклинанию. Мало ли, вдруг потом пригодится.
Ну понятно, из-за змей расщедрился. Впрочем, Тайка не стала отказываться: наоборот, подалась вперед, заторопила:
— Ну?! Небось по-навьи говорить надо?
— Можно и по-вашему. В чарах суть главнее формы. Сперва ты обращаешься к зеркалу, потом просишь его не лгать, а то они горазды…
— Ой, то есть «свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи» реально работает?! — хихикнула Тайка.
— Ну, да. Не понимаю, почему тебя это так веселит.
— Не важно. А что потом?
— Дальше просишь показать того, чей волос у тебя в руке. Ну или, в данном случае, чешуйка. А в самом конце говоришь что-то вроде: «Истинно так» — или: «Будь по слову моему». Это как печать и подпись поставить, понимаешь?
— Ага, вроде не очень сложно. Значит, нужно сказать что-то вроде: «Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду покажи: я желание имею видеть маленького змея…» — Уже на этом моменте Лиса словно ветром из шатра выдуло, а зеркало затуманилось. — «Солнца луч пронзает тьму: стань по слову моему!»
По стеклу пробежала уже знакомая рябь, и вместо собственного отражения Тайка увидела белый известняк змеиной пещеры. До ее ушей донесся недовольный звонкий голосок:
— Ну что еще за приколы? Мы спим!
Браслет на запястье шевельнулся, словно почуяв Горыныча, но Тайка накрыла его ладонью, и чуткий Кладенец успокоился. Не через зеркало же воевать?
— А сам говорил, мол, обращайтесь, когда нужно будет. Эх ты, Мы-итяй!
— Ведьма, ты, что ль? — Голосок повеселел, а в зеркале показались две очень сонные змеиные башки (третья пока не проснулась). — Чё стряслось?
— Я из Дивьего царства звоню. Очень нужна помощь твоих подданных. Пролезть в бывший Кощеев замок, разведать обстановку. И камешки волшебные найти. — Тайка запоздало поняла, что Лис толком не рассказал, как выглядело ожерелье Доброгневы. — Гранаты вроде. Они должны в тайном месте храниться.
— В малой сокровищнице, — вдруг раздалось из-за спины. Тайка обернулась: вот это да! Лис вернулся! Кощеевич был бледен как мел, но больше ничем не выдавал своего страха. — Только осторожнее: там повсюду колдовские нити натянуты. Кто коснется, того вмиг испепелит.