— Вы, Ислуин, очень хорошо знаете обычаи разных стран. Но вот в некоторых тонкостях имперской жизни довольно как бы это сказать? Не образованны. Вы же помните, какие слова произносит император, принимая корону?
Магистр скрестил руки на груди, демонстрируя, что он всё знает, только не понимает к чему. Но всё же ответил:
— Обещает быть отцом нации и так далее. Стандартная формулировка в любой стране.
Энгюс опять вздохнул:
— Вот тут вы ухватили суть, но в результате смысл прошёл мимо. Он произносит: «Клянусь следовать заветам Единого и быть светочем в соблюдении заповедей Его». Господь же заведовал нам быть образцовыми семьянинами. И если император — это пример для подданных, то эталоном для императора является его духовник.
— Так вы… — Ислуин был так удивлён, что перестал следить за дорогой и чуть было не споткнулся на намёрзшем участке льда. — Чтоб тебя, — он замахал руками, восстанавливая равновесие, после чего уточнил: — Но инквизиторы же приносят обет целомудрия.
Энгюс на это развёл руками и в третий раз вздохнул.
— Вот в том-то и проблема. Став духовником императора, я теперь обязан отказаться от обета и жениться. Самый поздний срок — вторая годовщина коронации. Понимаете, какую охоту на меня устроили в Турнейге?
Ислуин на это хмыкнул: очень даже представляет.
— Вот-вот, — тоскливо подтвердил Энгюс, — обложили со всех сторон. Поэтому я воспользовался случаем, нашёл дело, которое нельзя поручить кому-нибудь рангом пониже. И честное слово, просто сбежал.
— Искать невесту, — поддел магистр?
— Да какая невеста, — парировал Энгюс. — Здесь я инкогнито, а без своего поста я ни одной девице не нужен. Так, отдохнуть и набраться сил.
Ислуин хотел было поддеть в ответ, что на Эйдис инквизитор заглядывается со вполне мужским интересом. Да и девушке он, кажется, понравился с первого взгляда. Но тут за поворотом возле дороги показалась подходящая полянка, и пикировка была забыта. В несколько шагов магистр догнал брата с сестрой, махнул рукой и громко сказал:
— Сворачиваем. Привал и ужин.
Поляной, судя по следам и остаткам магии, для отдыха и обедов пользовались регулярно. Но сейчас время было раннее для ночлега — в четыре часа сумерки только-только начали укрывать лес своим серым покрывалом. До полновесной темноты ещё часа полтора-два. Для перекуса же время выходило позднее, нормальные путники в это время стараются идти быстрее вперёд, чтобы засветло добраться до постоялого двора. Поэтому поляна оказалась пуста.
Все четверо прошли в самый дальний край. Затем Ислуин ненадолго повесил маскирующий полог, в хаосе остатков от разогревающих и хозяйственных заклятий его всё равно никто не заметит. И все тут же скрылись в лесу.
Постояльцы отходили от поляны недалеко, поэтому утоптанная полоса снега быстро закончилась. Ислуин на это хитро улыбнулся:
— А теперь смотрите, как полезно иногда быть жмотом и жадиной.
И жестом фокусника вытащил на свет из потайного кошеля лыжи.
Эйдис на это радостно захлопала руками, словно ребёнок, которому и в самом деле показали фокус. Хадльберг наоборот, мрачно посмотрел на лыжи и произнёс:
— Я так понимаю, эту, — он коснулся корддами, которая по-прежнему была без сознания, — и дальше тащить мне. Сколько там?
— Не меньше трёх — четырёх километров, — насмешливо ответил магистр. — Не переживай ты так, сейчас из лишних лыж соорудим носилки, — и пояснил для своих спутников, плохо разбирающихся в его магии. — Этих девочек-убийц в школах пичкают всякой ерундой, обычное заклятие или сонное зелье на них не подействует. Поэтому я просто кое-что изменил в химии организма и зафиксировал в стадии глубокого сна. Три километра лёжа как на кровати хватит, чтобы всё вернулось в норму, и она проснулась естественным путём.
Энгюс задумчиво почесал пальцами ладонь:
— Надо же, вы не перестаёте меня удивлять своими познаниями. До такого способа обойти блоки против плена никто не додумался.
— Позже будете восхищаться, — буркнул магистр. — А сейчас быстрее и ходу, пока на поляну не заглянул кто-то ещё. И не заинтересовался, куда это мы сгинули.
Здесь, в предгорьях, снег засыпал землю куда гуще, чем на спуске из Ставангра. В лесу сразу же потеплело, деревья запутывали в себе ветер. Первые минуты казалось, что вокруг очень тихо, лишь одни сосны и лиственницы, одетые в снежные одежды, растопырили громадные тяжёлые лапы-ветви. Раз попался островок березняка, но его обошли стороной: от навалившего снега многие деревья склонились и некоторые даже согнулись макушками до самой земли, словно кружевные арки. Но стоило привыкнуть, и сразу стало понятно, что здешний лес полон жизнью. Пользуясь остатком дня, несколько раз прошуршали в стороне какие-то звери, один раз чуть ли не из-под ног вспорхнула куропатка, а во время привала на редких здесь гостей без страха с дерева посмотрела любопытная белка. Вот только всё равно лес казался мрачным. Пусть и виной тут была неизвестность и опаска перед новым нападением.