Пожилой актёр ошеломлённо посмотрел на императрицу. Потом, так и не поверив своим ушам, осторожно переспросил:
— Вы хотите, чтобы я занял место наместника провинции? Я же…
Договорить про бродячего актёра Лейтис ему не дала, так как поняла всё по-своему.
— Мастер Дермид, ну да, да. Очень поганую я вам работу подкинула. И на вашем месте тоже бы отказалась. Но вот некому больше. Такой огромный административный опыт только у вас. Прошу, ну посидите вы в этом кресле хотя бы четыре-пять месяцев. Если дальше станет совсем уж невмоготу, попрошу Харелта подыскать кого-нибудь взамен. А сейчас — идите.
Дермид, опять вздохнул, потом хмыкнул — но уже весело. Да уж, из бродячих актёров в наместники. Подозвал одного из парней — удачно несколько лет понемногу готовил себе помощника, а может и сменщика. И вместе с ним, Дайви и парой гвардейцев пошёл наводить порядок во дворце. Лейтис же вместе с телохранителями и десятком воинов чуть ли не бегом отправилась в подвал, где располагалась тюрьма.
Стоявшая на входе толстая, обитая железом дверь была приоткрыта. Командир гвардейцев машинально поморщился от такого разгильдяйства, хотя сейчас это было на руку. Ворвавшимся солдатам не пришлось ломать запоры. Дальше располагалось помещение караулки, где за столом сидели четверо тюремщиков. Стол был заставлен едой, и хозяева даже не подумали встать.
— Чё, новых привели? — бросил один из них. — Мне не говорили.
— Ключи, — холодно бросил один из гвардейцев.
Тюремщик вальяжно бросил:
— Ты кто такой? Умолкни. Я самому Ритшерчу служу. Поня…
И захрипел, захлебнулся кровью. Гвардеец, недолго думая, стремительным движением распорол ему горло. И холодно повторил:
— Ключи.
Остальные тюремщики замешкались, потому повинуясь жесту командира, другой гвардеец ткнул мечом второго за столом. От такого зрелища одного из тюремщиков вывернуло прямо на еду, а его приятель, не думая, что весь перепачкается, бросился доставать из-за пояса сидевшего рядом покойника ключи. Трясущимися руками он отдал их командиру гвардейцев. Тот кивнул:
— Связать. Кайлен, Леод, остаётесь. Остальные вперёд.
Внутренняя дверь была заперта. Её открыли, заклинили, чтобы нельзя было запереть отряд внутри, и вошли.
Тюрьма представляла длинный каменный коридор, хорошо освещённый. По бокам каменные мешки, вместо одной из стен на коридор смотрели решётки. Часть камер пустовала, в некоторых сидели безучастные ко всему люди. А в конце, разложив скатерть прямо на полу, пировали ещё двое охранников. Один из них толкнул в отверстие на уровне пола — видимо для еды, какую-то плошку, загоготал и глумливо произнёс:
— Сначала нормально говорить научись, дикарь. Вот Ритшерч вас кормить хорошо требует, м-м-м, — он запихнул себе в рот большой кусок мяса и принялся жевать. — А я фот думаю, шря он. Всё равно, м-м-м, клыканчику пойдёте. Чё на вас еду переводить?
В ответ раздался взрыв ругани, и Лейтис похолодела — ругались на языке ханжаров. Командир охраны тоже понял всё сразу. Он махнул рукой в сторону тюремщиков. Миг — и оба уже лежали на полу, гвардейцы сноровисто пинали их сапогами. А Лейтис бежала к камерам.
В каждой из трёх сидели по десятку грязных заросших людей. Увидев расправу, все оживились. Тем временем один из гвардейцев принялся на общей связке подбирать ключи от камер, а Лейтис торопливо заговорила на языке ханжаров:
— Я приношу извинения посольству. Клянусь Единым, я только сегодня прибыла в Эллистон. Все виновные будут выданы вам головой.
Как только дверь ближней камеры распахнулась, первым вышел пожилой мужчина.
— Моё имя Гаскэри-хан.
И протянул руку за мечом. Лейтис кивнула, гвардеец отдал клинок. Хан подошёл к лежащим на полу и стонущим тюремщикам. Сделал пару движений, приноравливаясь к балансу незнакомого оружия, потом ловким движением рубанул одного из тюремщиков, отрубив руку. И отдал меч другому своему соплеменнику. Тот нанёс удар и передал следующему.
Когда обоих тюремщиков превратили в пока ещё живые, но агонизирующие куски мяса, хан Гаскэри довольно кхекнул и спросил:
— Остальные?
Лейтис подтвердила:
— Выдаю головой всех виновных.
Следующее утро императрица встретила вместе с послом. На балкончике, глядя на внутренний дворик дворца: там стояли полтора десятка кольев, на которых висели мормэр и остальные. Двое — оборотень и маг — были ещё живы. Корчились и кричали. В них запас жизненной силы и магической энергии был куда больше, чем у остальных, потому мучиться им оставалось ещё немало часов.