Гаскэри-хан с удовольствием провёл по гладко выбритому лицу и обратился к девушке:
— Передай своему отцу, что Джучи-хан воспитал достойную дочь. Извинения приняты, обиды забыты.
Лейтис кивнула.
— Тогда предлагаю приступать к переговорам. Война с орками уже началась. У нас мало времени.
Ветер четвёртый
Последняя крепость Света
Ислуин жестом показал Хадльбергу застыть на месте. «Дальше я один». За последние недели полугном неплохо освоил науку засад и нападений в горах и в лесу. Но сейчас нужно спуститься по каменистому склону к дороге. А двое охранников подводы хоть и увлечены котелком, где третий — возница, готовил обед… Только и по сторонам смотреть не забывали.
Ещё недавно дороги не было. Севернее — Яванский тракт, южнее идёт Шахрисабзский. А тут обычный кусок холмистых предгорий, принадлежащих гномам. Но теперь и здесь возник набитый путь, по которому прошла не одна сотня ног, и проехало немало колёс. Да и округу наводнили солдаты падишаха. Каждый раз, когда за последние три недели Ислуин и Хадльберг пытались разведать дорогу, натыкались на очередной патруль или отряд. Вот только из засады или во время внезапных нападений не удалось взять ни одного офицера. Солдаты же твердили как один: «Приказали, и пошёл». Зато неповоротливое командование понемногу начало беспокоиться насчёт действующих в тылу неуловимых партизан.
Ислуин прямо таки чувствовал, как время, словно песок, утекает сквозь пальцы. Поэтому, обнаружив свеженькую дорогу, а на ней одинокую подводу, решил рискнуть и взять языка. Хотя исчезновение подводы наверняка обеспокоит куда больше пропавшего в горах солдата — нападение под случайную лавину или несчастный случай не замаскируешь. Зато возница ездит везде и наверняка видел куда больше рядового воина.
Атаковать магией означало оставить после себя следы. До конца не скроешь, всегда есть шанс нарваться на слишком уж дотошного офицера. Так что пришлось осторожно подкрадываться на расстояние броска ножа. Когда Ислуин добрался до дороги, повар как раз закончил и позвал наполнять миски. Оба охранника тут же переключились на котелок… ненадолго, но магистру хватило. И всё равно пришлось рискнуть — придать ножам ускорение Воздухом, подтолкнув за рукоять. Хотя, как успокаивал себя Ислуин, не страшно — всё равно свои ножи магистр оставлять не собирался. Возница же получил в руку метательную стрелку с проклятием, от которого свалился как подкошенный.
Магистр подошёл к телам, проверил — добивать никого не требуется. И крикнул:
— Спускайся. Как раз обед готов.
Некоторое время оба, отодвинув в сторону невезучих охранников, аппетитно чавкали, набирая ложкой кашу прямо из котелка. В лагере с продуктами было неважно. Даже такие хорошие охотники, как Ислуин и Энгюс, зимой, да ещё опасаясь себя выдать, добыть могли немного. Основным источником пополнения стали уничтоженные патрули… Но они обычно таскали с собой запасы самое большее на два-три дня.
Насытившись, полугном довольно рыгнул и с надеждой посмотрел на телегу.
— Надеюсь, там есть хоть что-то съедобное. Кляча старая, махнул он в сторону так и запряжённой в телегу лошади. — Да и возиться с ней…
Магистр, соглашаясь, кивнул и тоже невольно поморщился. В прошлый раз они неудачно попытались перехватить одинокого всадника. Непривычный к горам конь испугался и сбросил седока насмерть, а сам пошёл на мясо. Вот только разделка туши в полевых условиях дело грязное и неприятное. Да и мясо у запряжённой в телегу клячи наверняка как подмётка.
В это время очнулся возница. Застонал, встал и осоловело посмотрел на Ислуина и Хадльберга. Из уголка рта потянулась ниточка слюны, порыв ветра донёс неприятный запах. Побочным эффектом заклятия было то, что жертва переставала контролировать испражнения. Полугном поморщился и попросил:
— Нельзя его чуть в сторону отвести? А я пока здесь пошурую.
Ислуин на это фыркнул: доедать кашу в окружении трупов полугном не побрезговал. Но приказал:
— Иди до поворота, затем ещё двадцать шагов и стой, жди меня.
Лишённая воли жертва тут же вскочила и механическим шагом ожившего голема бодро двинулась в указанном направлении. Магистр зашагал следом.
Заклинание позволяло не только сходу ломать большинство разновидностей ментальной защиты, но и выпотрошить из памяти даже те детали, которые жертва видела или слышала лишь мельком. Но пользовались им редко. И не только из-за сложности и больших затрат энергии. Откат вызывал у мага чудовищную головную боль. Уже когда Ислуин вернулся к телеге, виски ощутимо ломило. А через час придётся где-то делать привал и пережидать приступ. Поэтому от вида лучившегося довольством Хадльберга сейчас просто тошнило.