Для Ислуина и остальных чародеев поле боя казалось зыбким, нереальным. Зато висевшее над вражеским войском сизое облако — очень даже настоящим. Над союзниками расположилось точно такое же, только жёлто-голубое. Чистая сила стихий, где каждый клок тумана — это часть защитного поля, которую поддерживал и управлял кто-то из магов.
Вот сизое облако разразилось серией молний, окрашенных во все цвета радуги. Кто-то их перехватил, рассеял, не дал материализоваться в огненный дождь. И тут же в сторону орков полетел смерч, судя по красным и коричневым прожилкам — его создал один из гномов вместе с ханжаром. Воздушная воронка жадно принялась лизать сизое облако, отгрызая кусок сбоку, но вскоре рассеялась маленькими смерчиками и бесследно растворилась…
А незадействованных отрядов пехоты оставалось всё меньше. Был ещё один, совсем крайний вариант — спешить часть конницы. Вот только победа тогда будет пиррова. Да, скорее всего получится сломать строй противника… Потери в этом случае будут огромны, к тому же армия лишится большей части подвижного резерва. Не сможет преследовать остатки разгромленного врага — он соединится с подкреплением и вновь начнёт наступление. К тому же орки плодятся быстрее остальных рас, так что даже потери один к одному — это поражение.
— Не пойдёт! — громко крикнул Манус. — Вот так!
Архимаг сделал движение, словно отбросил невидимый щит — после чего нанёс резкий острый удар невидимым копьём. Для Ислуина всё выглядело, словно часть голубой тучи исчезла, и сквозь прореху ударил ослепительный поток солнечного света. В то же мгновение в тылу армии орков возник огромный столб прозрачного пламени, а резкий порыв ветра смёл с поля боя всю пыль, открывая происходящее невооружённому взгляду. Вот пламя охватило пару всадников на химерах, потом ещё с десяток, потом уже несколько десятков… И сметая всё на своём пути к ставке вражеского командующего понеслась ослепительно-сжигающая колонна. Рядом с Манусом кто-то радостно закричал, но почти сразу же возгласы смолкли. Чуть-чуть не дойдя до ставки командующего орков, столб пламени исчез так же внезапно, как и возник. А Манус, будто получив от кого-то удар в живот, отлетел назад и упал без сознания. Защитное облако, словно живое, застонало, когда товарищи спешно перестраивали поле, торопясь закрыть брешь, образовавшуюся с ранением архимага. Но видимо своей атакой Манус успел зацепить кого-то из старших шаманов, так что орки упустили момент. Всё вернулось к прежнему состоянию равновесия. Щит снова оказался сильнее меча.
Харелт вернулся к карте, на которой Доннаха, воспользовавшись тем, что ветер от заклятия Мануса сдул пыль над полем, менял фишки полков. И тут же генерал спешно принялся рассылать вестовых, с учётом изменившейся картины боя в целом. Зазвеневший над ставкой голос Ислуина заставил всех посмотреть обратно на чародеев.
— Силой, что покорна воле. Стихиями, едиными для каждого, кто сумел прикоснуться, — магистр сорвала с головы шлем, мгновенно отросшие до плеча волосы затрепал ветер. И при этом до остальных не донеслось ни дуновения. — Я, коснувшись Воды, Огня и Земли — ветром, что живет в моей душе, зову даром, который обещан любому, кто сумет им овладеть…
Очнувшийся Манус негромко, так что услышали лишь стоявшие очень близко, произнёс:
— Расплетающий стихии… Он всё-таки рискнул… — вдруг архимаг увидел что-то невидимое остальным, попытался подняться и, как ему показалось, крикнул: — Что ты творишь, идиот! Ты же сейчас не вынесешь третьего посвящения. Ты же сгоришь! — вот только с губ сорвался едва слышный хрип, который заглушил рёв закрутившегося вокруг Ислуина урагана.
Все замерли, ощущая лишь, что творится нечто странное, за пределами естественного. Вот в руках волшебника заплясала искрами радуга, и напряжённым голосом он сказал:
— Начинайте атаку конницы сразу после моего удара.
Харелт без слов кивнул и кинулся к своим гвардейцам, следом к батырам личной охраны поспешил Великий хан. А радуга тем временем росла, достигла сначала одного человеческого роста, потом двух. И вдруг выгнулась огромной дугой — одним концом в руках Ислуина, а другим в самой гуще битвы, на границе серебряно-красных и чёрных щитов. Широкой переливающейся дорогой побежала по земле к ставке командующего орков. То, что попало в сполохи цветного огня, менялось на глазах: живые существа оставались прежними, зато над всем прочим за один миг будто проходили века. Кожаная сбруя расползалась в гниль, мечи и доспехи ржавели и рассыпались бурой пылью. Редуты укреплений расплывались в еле заметные от времени холмики, усыпанные деревянной трухой. А шаманов и ставку орков поглотил буйством пожар разноцветного пламени. Только земля вокруг радужного костра почему-то не чернела, а покрывалась растущей на глазах коркой льда.