Прокурор требовал осуждения. Прокуроры всегда требуют осуждения обвиняемых.
Я перестал слушать… У меня разболелась голова, мне очень хотелось уйти из зала суда. И все же я остался, чтобы посмотреть, чем закончится этот странный процесс. В нем не было ничего сенсационного, но все это выглядело довольно таинственно и непонятно. Кто его затеял? Кому понадобилось привлекать к судебной ответственности генерала Антонеску? В ходе разбирательства вскоре выяснилось, что все это заварил некий адвокат и публицист по имени Себ Шер. Но кто стоял за его спиной, кто оплатил расходы?
Себ Шер не явился на судебное заседание. От его имени выступали четыре адвоката. Это были опытные и энергичные адвокаты, и они с большим жаром принялись за дело. Председатель суда, который когда-то пробовал свои силы на литературном поприще под псевдонимом Санду Миранду, предоставил слово первому из них, известному ясскому специалисту по уголовному праву Теобальду Иоанициу, человеку уже немолодому, с круглой седой головой и сросшимися бровями. Седина, впрочем, не мешала ему слыть большим донжуаном.
Знаменитый адвокат, хотя и выглядел уставшим и осунувшимся, как после ночной попойки, прекрасно владел своим приятным, мелодичным голосом. Он говорил мягко, без всякого нажима, умело производя впечатление человека взволнованного и предельно искреннего. Он сказал:
— Когда Ион Антонеску был еще только майором, он провел несколько лет в Париже в качестве помощника румынского военного атташе. Вот тогда-то он и познакомился с обвиняемой, румынкой по национальности, женой известного дельца и афериста Манзи. Обвиняемый влюбился в обвиняемую… Посмотрите на нее — и вы убедитесь, что она, конечно, могла зажечь его сердце. Посмотрите и на обвиняемого, он не очень-то похож на Ромео, но способен на сильные чувства… Словом, они сошлись, и Антонеску убедил Марию Манзи уйти от своего мужа. Она подала на развод, и французский суд удовлетворил ее иск и вынес решение о разводе. Казалось бы, все в порядке, не так ли? Нет, господа! Развод, данный французским судом, не может иметь законного действия в Румынии, на родине обвиняемой, пока он не будет подтвержден по всем правилам румынского законодательства. Вот в этом-то и была загвоздка! По нашим законам развод супругов Манзи недействителен. И обвиняемые это знали. Поэтому-то они и поженились не в Париже и не в Бухаресте, а где-то в глухой провинции, в Добрудже. Они отправились в Добруджу и при содействии генерала Дрэгою, владевшего там поместьем, поженились в безвестном болгарском селе. Поженил их примарь села, малограмотный болгарин… Таким образом, они нарушили закон. И я прошу вас, господин председатель, осудить обвиняемых. Если такие граждане, как генерал Ион Антонеску, не будут уважать законы, чего же прикажете ожидать от простых людей? Вы обязаны осудить чету Антонеску! Этим вы исполните свой долг перед отечеством, господин председатель! Вы обязаны исполнить свой долг перед нашим любимым отечеством!
Знаменитый адвокат Теобальд Иоанициу не ограничился бы такой краткой речью, если бы не видел, что и судьи и публика страшно устали от жары. Возможно, и сам адвокат побаивался, как бы излишне темпераментный монолог не вызвал у него сердечного приступа.
Но остальные адвокаты говорили дольше, и их речи были значительно пикантнее, чем выступление их главного коллеги. Они без всякого стеснения копались в личной жизни обвиняемых, и особенно генерала Антонеску. Они говорили о его самолюбии, тщеславии и жажде власти. Они не стеснялись подчеркивать, что это самолюбие ни на чем не основано, так как, в сущности, генерал Антонеску глубоко бездарен.
— Взгляните на него! — сказал один из адвокатов обвинения. — На лице этого человека написаны все пороки!
Одним словом, адвокаты обвинения старались изо всех сил, и было совершенно ясно, что они стараются отнюдь не бесплатно.
Судьи молча и терпеливо выслушали все речи. Председатель сидел с разинутым ртом, и непонятно было, то ли его изумили выступления адвокатов, то ли ему с открытым ртом попросту легче дышать в этом душном зале. Обвиняемый — низкого роста, худощавый рыжеватый человек в поношенном гражданском пиджаке — выслушал все речи стоя, ни разу не изменив выражения лица. Только в глазах его блестел недобрый огонек. Рядом с генералом стояла его жена — уже немолодая женщина с худым, изможденным лицом, одетая, несмотря на жару, в длинное черное закрытое платье с длинными рукавами. Она тоже слушала молча, но время от времени наклонялась к мужу и шептала: