Однажды в типографии, печатавшей литературный еженедельник, в редактировании которого я принимал непосредственное участие, мне показали экстренный выпуск газеты «Универсул» с сообщением, что правительство подало в отставку. Новый кабинет было поручено сформировать генералу Иону Антонеску.
— Это дело рук немцев?
— Разумеется!
Половину газетного листа занимала фотография генерала Антонеску в полной парадной форме. Другую половину занимала статья Стелиана Попеску, в которой говорилось, что настал долгожданный исторический момент, когда «спаситель» нации наконец выходит на политическую арену.
«Вот человек, избранный провидением, о котором я много раз писал, не называя его имени. Он спасет наше отечество!»
Я быстро сверстал страницы очередного номера нашего еженедельника и передал их метранпажу с просьбой поскорее отправить весь материал в ротационную. Я не сомневался, что это мой последний номер, что больше я не смогу заниматься журналистикой.
День был солнечный и ветреный. Я покинул типографию и направился по улице Сэриндар наверх, по направлению к кафе «Капша». Всюду на тротуарах валялись листы экстренного выпуска «Универсул», ветер гнал их по мостовой. На каждом листе — фотография нового правителя Румынии. Весть о приходе к власти генерала Антонеску уже успела распространиться по городу, на Каля Викторией стали собираться штурмовики «Железной гвардии». Почти у всех этих юнцов были волосы до плеч, все они носили зеленые рубашки и длиннополые сермяги. Они шагали по мостовой и пели свои легионерские гимны, а хозяева магазинов на Каля Викторией уже потихоньку закрывали ставни и опускали шторы на витрины. Атмосфера, как говорится, накалялась. Все понимали, что начался новый этап в истории страны. На Западе и на Балканах уже шла война, и приход Антонеску к власти мог означать только одно: война приближается вплотную к границам Румынии. Румыния становится военным союзником гитлеровской Германии.
Когда стемнело, на бухарестских улицах появились новые колонны легионеров. Они скандировали свои лозунги:
— Смерть! Смерть! Смерть!
— Отомстим нашим врагам! Смерть врагам!
— Хайль Гитлер!
— Хайль!
— Смерть! Смерть! Смерть!
Они шагали и выкрикивали эти лозунги, как автоматы, способные только ненавидеть и угрожать: «Смерть! Смерть! Смерть нашим врагам! Месть и смерть!»
Сентябрьская ночь была теплой, почти душной. Центральные рестораны закрылись в ту ночь очень рано. Лавочники давно заперли свои лавки. Город замер от страха. А на улицах продолжали раздаваться сумасшедшие крики: «Смерть! Месть! Смерть!»
Может, этого и не следовало делать, но любопытство победило осторожность, и я прошел всю Каля Викторией до королевского дворца. Я встретил по дороге немало знакомых. Они окликали меня:
— Эй, ты! Продался иудеям! Как теперь поживаешь?
— Вот и пришел твой конец!
Среди встречных был и Балбус Миерла. Мы почти столкнулись с ним лицом к лицу. Он схватил меня за руку и, отведя в сторону, сказал:
— Слушай, друг. В эту ночь будет покончено с Губастым. Мы сбросим его с трона!
Он был прав. Я это понял, как только прочитал статью Стелиана Попеску в экстренном выпуске «Универсул». Но во мне заговорил дух противоречия.
— По-моему, ты ошибаешься, уважаемый, — ответил я. — Смотри — на крыше министерства внутренних дел, на балконах — всюду пулеметы. Они будут защищать короля. Армия не даст короля в обиду.
— Чепуха! У меня самые достоверные сведения: армия уже перешла на сторону генерала Антонеску. Все части, стоящие в Бухаресте и его окрестностях, на стороне Антонеску. Так что Губастому конец. Это будет сегодня ночью.
— А что вы сделаете потом? Приметесь за свое главное дело?
— Какое дело?
— Расстрелы… Помнишь, ты ведь говорил, что в ваши черные списки внесено двести тысяч фамилий?
Балбус удивленно уставился на меня. Казалось, он забыл свои собственные слова. Я их ему напомнил.
— Ах, да!.. Но не теперь… В ближайшее время мы будем заняты захватом власти. Нам нужно захватить всю власть!
Здания, в котором находилось кафе «Корсо», где мы так часто встречались с Балбусом, уже не существовало. Его и несколько других домов снесли, чтобы расширить площадь перед королевским дворцом. В этот вечер широкая дворцовая площадь была полна длинноволосых юнцов, оравших без всякого стеснения:
— Долой короля! Долой! Долой! Месть! Долой короля!..
Один из бывших хозяев «Корсо», Финкельштейн, ушел от дел. Но его компаньон, Хаймович, открыл новое кафе, в самом начале Каля Викторией, напротив Центральной почты. Я отправился туда. Пока я сидел в кафе, с улицы все время доносились крики. Потом я услышал выстрелы. И снова крики: