— Да, — спокойно ответила Теца Ангелиу, — это, конечно, правда, мертвые не воскресают. Но мы, те, кого вы называете «бывшими», мы-то ведь еще не мертвы. Мы пока еще живы. И кто знает, может быть, вам еще придется иметь с нами дело.
— Этого мы не боимся, — сказал Лику Орош.
— Да, может, вы и правы. Хотя… Кто знает? Вы все-таки передайте то, что я вам сказала. Пусть это дойдет и до тех, кто повыше вас. Прощайте!
Она протянула руку Орошу, а потом и мне. Это было крепкое, почти мужское рукопожатие. Потом она ловко вскочила на своего коня, тронула поводья и удалилась.
Крестьяне снова окружили нас плотным кольцом. Подошла поближе и Штефана. Я наклонился к ней и сказал:
— Признаться, меня удивило: что-то вы с ней уж очень мягко обошлись…
— А как же! Она ведь несчастная женщина, горбунья. Не будь она калекой, мы бы уже давно ее выгнали. Но кто станет обижать калеку, даже если она бывшая помещица.
Теца Ангелиу была права, когда сказала, что видела меня в доме своего отца на улице Спартана в Бухаресте. Сегодня трудно себе даже представить, какой беспокойной была профессия, которой я занимался в те годы. Журналист, не имевший знакомств в так называемых политических сферах, не стоил и гроша. Новости приходилось добывать самому, притом каждый день, иногда каждый час.
В те годы правительственные кризисы бывали довольно часто, иногда по два-три раза в году. Отставка старых правителей и назначение новых происходили, как правило, внезапно, когда никто этого не ожидал. Сидишь, бывало, в кафе с каким-нибудь политиканом, у которого не хватает денег, чтобы расплатиться за выпитую чашку кофе, а утром выясняется, что его ночью ввели в состав нового правительства. Отставка старого кабинета и назначение нового — все это не зависело от каких-нибудь серьезных событий или от нажима общественного мнения. В те времена в Бухаресте принято было говорить, что Румыния расположена у врат Востока. Это означало, что мы отсталая балканская страна, которой свойственны все пороки политической провинции. Политические вопросы решались за кулисами королевского дворца или в приемной какого-нибудь важного деятеля, сосредоточившего в своих руках реальную власть. Имена этих могущественных деятелей были известны только в узком кругу. Такие деятели всегда могли предложить королю пакет акций какого-нибудь прибыльного предприятия и потребовать в обмен на это назначения своих министров. На политической арене плясали марионетки. Публика видела только марионеток, а реальные хозяева, управлявшие этими марионетками, были скрыты от глаз общественного мнения.
Влиятельная группа таких закулисных деятелей добилась от умирающего короля Фердинанда, чтобы он лишил престола своего сына Кароля и завещал власть Регентскому совету. После смерти Фердинанда полновластным хозяином Румынии стал глава национал-либеральной партии Ион Братиану. Регентский совет? Но ведь сам Братиану и назначил регентов. И деятели национал-либеральной партии, не стесняясь, объявили во всеуслышание:
— Отныне мы берем на себя управление страной на веки вечные!
— А как же остальные партии, например национал-царанисты?
— Они нам не страшны. С ними всегда можно договориться. Они, правда, в своей пропаганде пользуются другими словами и даже болтают о «революционности». Но смотрите в корень: в партии царанистов не меньше банкиров и крупных помещиков, чем в других правящих партиях. Они наши конкуренты. Но Ион Братиану позаботится о том, чтобы избавить нас от конкуренции. Ни один румынский политический деятель никогда еще не обладал таким влиянием, как Ион Братиану.
— Да, может быть. Дай бог ему долгой жизни.
— Он и будет жить долго. Род Братиану славится тем, что все отпрыски его сохраняют свежесть, ум и энергию до глубокой старости.
— Дай вам бог…
Однако прошло совсем немного времени со дня смерти короля Фердинанда, и господь бог, не посчитавшись с семейными традициями рода Братиану, послал господину премьер-министру стрептококковую ангину. Дело происходило глубокой осенью. И хотя болезнь премьера держалась в тайне, о ней вскоре узнали все, кого это могло заинтересовать.
— Слыхали новость?
— Что именно?
— Неужели не слыхали? Все уже знают…
— О чем?
— Он при смерти. Он умирает.
— Кто?
— Ион Братиану.
— Неправда.
— Почему неправда? У него распухло горло. Он при смерти…
— А я вам говорю, что это неправда.
— Да нет! Он умирает. Совершенно точно известно, что он умирает…