В наше село приходили не только бухарестские газеты «Адевэрул», «Диминяца» и «Универсул», но и еженедельник, который назывался «Война народов». Именно в нем печатались цветные рисунки и фотографии, изображающие различные батальные сцены. Этот журнал получал наш учитель Попеску-Брагадиру и иногда давал его мне поглядеть. Все мои военные кошмары питались иллюстрациями из этого журнала. Именно в нем я впервые увидел трупы, сложенные штабелями, и все прочие ужасы Балканской войны. Солдаты, оставшиеся в живых, не могли справиться с погребением такого множества убитых, поэтому они и складывали их трупы штабелями, обливали керосином и поджигали. Мертвые горели ярким красным пламенем.
В то время как одни люди убивали друг друга на Балканах, другие, может быть, именно поэтому вспомнили о боге.
— Где бы найти бога и попросить его избавить нас от войны?
— В церкви. Где же еще?
И вот молодые люди, особенно те, кому предстояло идти в армию, повадились ходить в церковь. Батюшка Томица Бульбок сразу же заважничал и стал упрекать всех, в том, что они довели церковь до запустения.
— Что? Вспомнили бога? — спрашивал батюшка.
— Вспомнили, батюшка.
— То-то… А в божьем доме гуляет ветер и плещет дождь. Посмотрите-ка на святых — они отсырели.
— Так, может, высушить их, батюшка Томица? Видимо, настало время, чтобы слегка подсушить их…
Но батюшка Томица Бульбок не понимал иронии.
— Как же это можно святых сушить? Вы поглядите на них — кожа да кости. Они вели праведную жизнь, часто постились, потому и стали святыми.
— В таком случае мы тоже святые, батюшка. И от нас остались только кожа да кости. Мы тоже часто постились. Гораздо чаще, чем полагается…
— Не о вас речь. Речь идет о святых. О тех, чьи лики изображены на стенах нашей церкви.
— О них мы и говорим, батюшка. Мы предлагаем высушить их.
— Да как вы это сделаете?
— Очень просто. Принесем лестницу, приставим ее к стенке, влезем наверх и вытрем святых тряпками или полотенцами.
— Эх, глупости не говорите. Сперва надо собрать деньги, купить кровельного железа да заново перекрыть крышу. Иначе все будет по-старому.
— А где денег-то взять, батюшка? И так не хватает, чтобы налоги уплатить, а тут еще новый налог? Где же нам взять столько денег?
— Надо достать. А то, чего доброго, отсыреет и испортится лик самого господа бога. Он рассердится и пошлет на вас болезни, голодуху и прочие напасти. Так что уж придется вам раскошелиться.
Люди роптали, но в конце концов собрали сходку на церковной площади. Было решено отправить людей в соседние села для сбора пожертвований, а уж если не хватит, придется и самим добавить. Словом, месяца через два была собрана порядочная сумма, вполне достаточная для приобретения кровельного железа. И тогда встал вопрос о кровельщике.
— Я знаю хорошего кровельщика. Он пока что занят — делает новую крышу в церкви села Воевод. Но скоро освободится. За лето он мог бы отремонтировать нам церковную крышу и колокольню.
— А кто он такой? Как его зовут?
— Зовут его Абрам. Абрам Калеб из Турну.
— Значит, он…
— Ничего это не значит. В Добрудже он делал новые крыши и на мечетях. Он отличный мастер и хороший человек. Если ему заплатить, он сделает отличную крышу. Эка важность, что он не нашего вероисповедания, иудей то есть…
Кто-то подтвердил:
— Я тоже о нем слышал: хороший мастер…
— Значит, надо послать кого-нибудь в Воевод и договориться с ним. Да хорошенько поторговаться, мы ведь люди небогатые.
— Ладно, поторгуемся. Вы уж не беспокойтесь…
Через неделю два человека на двух подводах отправились в Воевод с наказом привезти к нам, в Омиду, кровельщика Абрама Калеба вместе с семьей и домашним скарбом, а также с его помощником, который подсобляет ему при кровельных работах.
— А где они будут жить?
— У Пэскуцы. У него жена городская и домик новый, чистенький, как в городе.
— А согласится ли его Папелка?
— Почему бы ей не согласиться? Мы ведь ей заплатим. Деньги всем нужны.
Итак, Абрам Калеб будет жить на нашей улице: от нас до дома Пэскуцы рукой подать.
К вечеру того же дня из Воевода прибыли повозки с семьей и имуществом кровельщика. Мы, мальчишки, побросали свои игры и кинулись разглядывать гостей. Очень удивил нас багаж Абрама Калеба — два чемодана, несколько кастрюль и сковородок да еще кошелка, в которой были укутанные в сено — чтобы не разбились — стаканы и чашки. И это все? Маловато для горожанина, рассудили мы. Наверное, все остальное он оставил дома, в городе. Но потом мы узнали, что у Калеба не было в городе никакого дома. Все свое имущество он возил с собой из села в село…