— Почему мои руки такие слабые? Куда ушла моя чакра? У меня нет силы, почему я должна сражаться, ведь я всего лишь ребенок?!
Из немигающих глаз покатились слезы. Акацки сделал шаг вперед. Тогда Данмару нащупал на груди маленький кинжал в ножнах, висящий на цепочке. Он извлек клинок и быстро пополз к Итачи. Когда мальчик был за спиной у Учихи, он поднялся и замахнулся, чтобы нанести врагу удар, но Итачи вдруг обернулся и положил руку ему на голову, не давая двинуться вперед. Данмару попытался скинуть эту руку, но его отшвырнули в сторону.
Итачи посмотрел на по-детски круглое, искаженное страхом и злостью лицо с большими черными глазами и произнес:
— Как ты похож на него.
На том месте, где стоял Акацки, возникла стая ворон, которые с карканьем разлетелись в разные стороны. Исчезая, Итачи развеял гендзюцу.
Кенара схватилась за голову и упала на колени. Секунду ей казалось, что ее череп треснул и из него сочатся мозги и кровь. Через несколько мгновений она пришла в себя. Данмару, вскочив на ноги, подбежал и подал ей свою руку, словно он был уже взрослым мужчиной и мог помочь ей встать. Девушка улыбнулась сквозь слезы. Впрочем, это были как будто чужие слезы, так как воля вернулась к ней и все страхи разлетелись, как стая ворон.
Итачи материализовался за спиной у Кисаме, в самом разгаре его боя с коноховцами.
— У меня что-то заболела голова, — сказал он. — Ты ведь сам легко справишься с ними.
— Не беспокойся, — ответил Кисаме, и Итачи исчез в черной пелене блестящих крыльев.
Вокруг Кисаме было срезано несколько сосен. За одним из уцелевших деревьев прятался Рой, сжимая два последних куная.
«Он невероятно быстрый и сильный противник, — думал шиноби. — Но на помощь рассчитывать не приходится: Кенара сейчас один на один с другим Акацки. Я попытался поймать его в мое гендзюцу, но безуспешно… Что мы можем сделать? Что вообще можно сделать с противником, обладающим подобной чакрой? Он пока только играет с нами…» И, как бы отвечая на эти мысли, Кисаме сказал:
— Мне надоело играть в кошки-мышки.
Его фраза еще не была произнесена до конца, как он оказался прямо перед Роем и занес свой меч для смертельного удара. «Понятно, — подумал Рой, — он оставил водяного клона говорить за себя, поэтому я не ждал его приближения…» Молодой шиноби не двинулся с места, перед его мысленным взором промелькнули недавние воспоминания… Взрыв, Роя отбрасывает взрывной волной на землю, он оглушен… Сверху на него прыгает, прикрывая собой, Мэй… Летящие в Роя кунаи вонзаются ей в спину, один задевает сердце.
«Я заслужил это, я заслужил смерть…» Вдруг справа выпрыгнул Набу и, оттолкнув друга, принял силу удара на свою левую руку, сжимающую кунай. Кунай выпал из вывернутой кисти, плечо хрустнуло и рука беспомощно повисла. Лезвие меча, напоминающее ощетинившегося ежа, в нескольких местах впилось в плоть. Набу быстро поднял правую руку и начертил на лезвии свою печать, однако она словно утонула в нем.
«Этот меч поглощает мою чакру!» — подумал шиноби. Прямо за его спиной находился ствол дерева, который был рассечен вместе с рукой Набу, и сейчас древесина мешала продвижению лезвия. Кисаме выдернул меч, распарывая рану противника, и занес его для последнего удара. Но Рой опередил его: он подскочил, подхватил товарища и отпрыгнул на несколько шагов.
— Спасибо, Рой, — произнес Набу, которому даже дышать было трудно от боли. Чакра шиноби мешала наступлению шока.
— Нам нечем ему ответить, — со злостью сказал Рой.
Рядом с ними в конце длинного прыжка приземлилась Кенара. Не сводя глаз с приближающегося Кисаме, она сказала:
— Отступайте, возьмите Данмару и как можно быстрее двигайтесь к конечному пункту задания. Не оглядывайтесь, не останавливайтесь. Все, что я могу, — это немного задержать его. Если настроение Итачи изменится и он снова вступит в битву, мы даже убежать не сможем.
— Ясно, — Рой кивнул и подхватил на руки друга.
— Приказ принят. Меч поглощает чакру, — пробормотал Набу и потерял сознание.
Кенара сразу напала на противника, чтобы отвлечь его внимание от остальных. Морок Итачи окончательно развеялся, и на сердце полегчало. Битва, пусть даже и с таким мощным врагом, пробуждала ее силы. А необходимость защищать товарищей увеличивала эти силы многократно.
Куноичи ускорилась с помощью чакры и бросилась вперед, проскользнула под лезвием меча и ударила Акацки в грудь, затем отпрыгнула, прежде чем он схватил ее левой рукой. Кисаме взмахнул мечом вслед ускользающей Кенаре и распорол ее защитный жилет. Из разрезанного кармана вылетела повязка с протектором Деревни Звездопада и упала под ноги девушке.
«Этот парень словно из железа, я не пробила его», — подумала Кенара, отступая и поднимая из травы повязку. Кисаме с любопытством проследил за ней взглядом.
— Надо же, — сказал он. — Кажется, осколки взорвавшейся звезды продолжают разлетаться по свету. Так я и знал, что та троица — не хозяева своему слову.
— О ком ты говоришь?! — не сдержавшись, воскликнула девушка.
— Вас, похоже, не учили сбору информации в вашей деревне? — насмешливо произнес Кисаме.
«Этот гад мне точно ничего не скажет. Но он знает… он знает, кто… Надо держать себя в руках! Мне не победить его, и, даже если бы я смогла это сделать, Итачи обязательно вмешался бы в нашу битву. Нет, у меня нет ни одного шанса против этих Акацки. Но главное, что он знает, кто напал на мою деревню, и однажды я буду достаточно сильна, чтобы заставить его рассказать об этом!» — Кенара достала кунаи и начала продумывать план отступления.
«Не слишком быстро, чтобы дать время ребятам, — сказала она себе, — и не слишком медленно, чтобы не дать себя убить».
— Убить последнего шиноби Звездопада, — Кисаме улыбнулся, обнажив акульи зубы, — это будет интересно.
Он забыл о Рое, о Набу, о мальчишке. Еще недавно он был не против кого-нибудь убить, теперь же он хотел убить именно ее.
— Надеюсь, ты покажешь мне какие-нибудь особые техники своей деревни, — сказал он, — а я покажу тебе, на что способна моя Самехада… — меч в его руке словно увеличился в размере, еще больше растопыривая в стороны свои черные иглы, а острие его разверзлось жадной пастью. — Она говорит, что у тебя много чакры.
«Надо быть осторожнее, — подумала Кенара, — Набу предупреждал, что они поглощают чакру».
Однако пока она была способна ускоряться с помощью чакры, Кисаме не мог ее достать своим мечом. Ему не помогли и два водяных клона: куноичи ускользала и от настоящей Самехады, и от ее копий. Одного клона ей удалось уничтожить ударом куная, но до самого Кисаме она так же не могла дотронуться, как и он до нее.
— Ну, давай, покажи мне какую-нибудь занятную технику! — сказал Кисаме. — Уже скоро все закончится, а я так ничего и не увидел… — он быстро начал складывать печати. — Взрывная волна воды!
Кенара находилась в нескольких шагах от него, наполовину скрытая сосной, но это не спасло ее от техники Кисаме: словно отовсюду вдруг хлынула морская вода, она захлестнула девушку с головой и покрыла обширное пространство. Куноичи задержала дыхание, глаза защипало от соли, но она все же увидела, как в сине-зеленой толще воды мелькают темные тени. «Да это акулы! Надо выбираться отсюда! Вода не может быть везде…» Но движения в воде получались слишком медленными, а акулы быстро приближались… «Черт! Придется использовать Второй свиток! Уже второй за месяц… невероятно», — Кенара достала свиток из внутреннего кармана жилета и развернула его в противоположную от врага сторону. Когда из свитка вырвался мощный вихрь, она нырнула в самый центр его. Воздух выталкивало на поверхность, но вихрь не распадался, он был как живое существо. Куноичи добавила свою чакру, чтобы поддержать и ускорить воздушный поток. Через несколько метров ее вытолкнуло поверх гигантского бассейна, созданного Кисаме, перенесло через толщи воды и, когда вихрь рассеялся, а девушка приземлилась, окатило напоследок огромной волной.