— Не думаю. Дэйка будет действовать как частное лицо и не в рамках расследования Хьюга. В любом случае, я посоветовал бы вам не афишировать свои намерения и связи.
Кенара опасалась, что Хьюга захотят сделать ее своей пешкой и связать какими-то обещаниями. Конечно, она не бросится вершить возмездие сломя голову, но ее, в отличие от Хьюга, не интересует политика клана, Деревни Листа и Страны Огня в целом. Пока что она свободна в своих действиях, чего не скажешь о Хияши. И сам Неджи, насколько ей известно, вынужден подчиняться Главной семье. Кенара уже слышала о Проклятой печати, с помощью которой глава Хьюга управляет представителями Младшей семьи. Если даже Неджи не захочет в чем-то подчиниться Главной семье, его заставят. Эти внутриклановые законы ее настораживали и отталкивали. Не от Неджи, а от Хьюга.
Насколько сейчас он свободен в своих действиях и почему идет наперекор желаниям Хияши? Должна ли она доверять ему и Дэйке? Глядя в его светлые глаза, она хотела ответить «да». Если бы Кенара распоряжалась лишь собственной жизнью, она доверилась бы ему полностью, но речь шла о чести ее родной деревни, которую она хотела защитить.
Неджи спокойно смотрел в ее глаза и ждал. Он знал, что Кенара не откажется от помощи, но ему было интересно, как именно она ее примет. И Кенара приняла — безоговорочно.
— Где мы встретимся? — спросила она.
— Завтра в шесть часов мы будем ждать тебя в кабачке «У ворот». Это, конечно, не самое приличное заведение, но тем лучше.
— Я буду там.
Перепрыгивая с ветки на ветку длинными прыжками, Кенара аккуратно придерживала правую руку. Тоска немного отступила, и ей снова стало казаться, что они могут быть друзьями. Внутренний голос предательски нашептывал о Тен-Тен и Коноре, заставляя увидеть разницу в отношении к ним и к Неджи, но девушка отгоняла эти мысли. В конце концов, если любовь может быть разной, почему бы не быть разной и дружбе? Поляна Неджи как пятно ярчайшего света осталась позади, девушку снова окружал серый, сырой и холодный мир. Мысли ее изменили направление, теперь она думала о мести.
Футаба подлечила Кенару, рука ее двигалась, но в ней все еще чувствовалось некоторое онемение и неприятное покалывание, когда куноичи отправилась на назначенную ей встречу. Кабачок «У ворот» представлял собой третьесортное питейное заведение, но были в нем и отдельные столики за ширмой для более солидных клиентов, не желавших привлекать к себе внимание. В одной из таких «кабинок» Кенару поджидали Неджи и его спутница.
Это была женщина тридцати пяти лет, с приятной миниатюрной фигурой, почти на целую голову ниже Кенары. У Дэйки не было одного глаза и вся правая сторона лица была изрыта шрамами. Короткая стрижка слева топорщилась жесткой щеткой черных, как крыло ворона, волос, а справа пышной челкой спускалась до щеки, частично прикрывая увечья. Оставшийся бьякуган сверкал в узком разрезе век, приподнимавшемся к виску.
— Думаю, обойдемся без официального представления, — сказал Неджи.
Кенара кивнула.
— И ты думаешь, тебе не влетит за всё это от дяди? — усмехнулась Дэйка, повернувшись к Неджи, который сидел слева от нее и напротив Кенары.
Лицо Неджи не изменилось, но куноичи знала, что самолюбие его задето. Как ни странно, она не почувствовала неприязни к женщине, поддразнившей его подобным образом. И Кенара, и Дэйка знали о его недостатке, но первая из них обладала схожими слабостями и готова была их простить, а вторая чувствовала себя свободно.
— Мне кажется, дядя давно уже признал меня и мое право иметь мнение, отличное от его собственного, — холодно ответил Неджи.
У Кенары от этого тона сжалось сердце, а Дэйка только тихонько рассмеялась и подумала про себя: «Кажется, с моей стороны некрасиво дразнить его при этой девушке, но как тут удержаться?»
— Поэтому мы встречаемся в этой дыре, а не в квартале Хьюга, — вырвалось у нее.
Кенара пожалела, что нельзя спрятаться за ширмой, но Неджи, к счастью, был спокоен.
— Мне надо объяснять мастеру маскировки, почему мы встретились именно здесь?
— Всё, мир, — ответила Дэйка, но в ее глазу все еще плясали искорки смеха. — Прости, я так редко вижусь с людьми, что мне хочется выжать всю палитру эмоций из общения с ними. Как будто я все еще жива.
«Сто лиц, — подумала Кенара. — Не трудно догадаться, что она прячет за маской иронии».
— Вы раньше состояли в АНБУ?
— Да, и это наложило определенный отпечаток. У меня к тебе есть множество вопросов, но я не могу заставить себя прямо задать их.
— Быть может, мне лучше уйти, чтобы не мешать вам? — спросил Неджи, вставая из-за стола.
— Да, конечно, — ответила Дэйка. — Боюсь, это единственный способ заставить Кенару-сан больше смотреть на меня, чем на тебя.
— Или лучше остаться, чтобы взять огонь твоей иронии на себя?
— Нет, иди, я провожу тебя.
Выйдя из «кабинки», Дэйка сказала:
— Не обижайся на меня, троюродный племянник, все слезы вытекли вместе с моим правым глазом, а левый умеет лишь смеяться.
— Ты же знаешь, что я не злюсь, — ответил Неджи. — Просто твои шутки бывают раздражающими.
— Но иногда и приятными, не так ли? — Дэйка усмехнулась.
— Счастье, что у Кенары есть чувство юмора, надеюсь, она уделяет твоим шуткам внимания не больше, чем они заслуживают. Прощай.
Дэйка подошла к барной стойке и, заказав бутылочку саке, вернулась за столик.
— Вы близкие родственники с Неджи-саном?
— Нет. Мой муж был троюродным дядей Неджи-сана.
Слова «был» оказалось достаточно, чтобы отбить у Кенары охоту для дальнейших расспросов.
— Теперь расскажи мне все подробности Той Ночи, — сказала Дэйка. — Если хочешь, можешь сначала выпить.
— Простите, но я не пью: мне еще только семнадцать.
— Ха, как будто я этого не вижу! Может быть, другие и считают тебя старше твоего возраста из-за твоих глаз, но не я. Неджи не предупреждал тебя о моей проницательности?
— Нет. Он вообще мне немногое рассказал.
— Как и всегда, — Дэйка пожала плечами. — Неджи — человек дела, предпочитает действовать вместо слов. Как и ты, если я не ошибаюсь, а я почти никогда не ошибаюсь, — она опрокинула половину бутылочки из белой глины себе в рот. — Я готова тебя выслушать.
Кенаре не требовалось прилагать усилия, чтобы в подробностях воскресить в своей памяти события годичной давности. Время от времени Дэйка перебивала ее, задавая вопросы или отправляясь в бар, чтобы заказать еще саке. Наконец наступила ее очередь рассказывать.
— В Деревне Звездопада жила жена моего брата вместе с моим племянником Яцури. А брат погиб во время Третьей войны. Как и мой муж, — Дэйка невесело усмехнулась и отпила из бутылочки. — У нас у всех в этом мире что-то отобрала смерть. Правда, тебя никому не обскакать, даже юному Учиха. А ты неплохо держишься.
«О вас этого не скажешь», — подумала Кенара, провожая взглядом опустевшую бутылку, отставленную к предыдущим.
— Я тоже не сразу поняла, насколько ужасны полученные раны, а в какой-то момент почувствовала, что половина меня мертва и из жизни ушел весь смысл… Потом на свет появился Яцури и в кромешной тьме появился проблеск надежды.
Кенара смотрела на Дэйку расширенными глазами. На секунду ей показалось, что сейчас прославленная куноичи уронит голову на руки и зарыдает. И что тогда делать?!
— Он был бы сейчас генином. Я хотела перебраться в Звездопад и стать его наставницей. Надо было сделать это два года назад… Моя ошибка заключатся в том, что я не умерла вместе со своей семьей.
Кенара вспомнила это чувство — будто ты принадлежишь смерти, так как она уже забрала всех, кто был связан с тобой. Оно робко жалось в дальнем уголке ее души и лишь изредка подкрадывалось из тьмы и холода одиночества, чтобы сжать ее сердце ледяными пальцами.
Дэйка напилась так стремительно, что Кенара растерялась. Она оплатила счет, закинула руку куноичи себе на шею, подперла ее своим плечом и потащила к ней домой, в квартал Хьюга. Девушка передвигалась длинными прыжками и старалась не попадаться никому на глаза, пользуясь наступлением сумерек. Однако они все-таки столкнулись с Хинатой.