«А ведь все должно быть наоборот, — думала она. — Это мужчина должен удивляться девичьим секретам, позволяющим всегда хорошо выглядеть». Но, кто знает, может быть, Неджи где-то ожидает утонченная девушка, достойная его?
Впервые в жизни Кенара почувствовала укол ревности, и он оказался таким жгучим, что она уже и не надеялась уснуть. Она выбралась из мешка и встала рядом с Неджи. Он смотрел на выплывающую из-за бамбуковой рощи пламенеющую луну.
— Мне тоже обычно не спится в полнолуние, — сказал он, не отрывая глаз от неба.
— Это не удивительно, учитывая происхождение наших предков, — улыбнулась Кенара.
Неджи повернулся к ней.
— Я думаю, ты не веришь в это, так же, как и я, ведь мы оба скорее прагматичны, чем романтичны. Что не мешает мне восхищаться циклом поэм, посвященных лунным шиноби.
— Лучшая из них принадлежит Звездопаду и посвящена его основателям, — ответила Кенара.
— «Нохара и Зерет»? Я тоже считаю ее лучшей.
В этой поэме говорилось о том, как молодой охотник Нохара, потомок Хамуры Ооцуцуки, истреблял гигантских пауков-лазейщиков, пронзая их бледные тела посеребренными стрелами. Особой мишенью для него стала Мать Пауков Зерет. Она сплела паутину, соединяющую Луну с Землей, чтобы спасти свое потомство, и попыталась бежать от преследователя. Нохара погнался по паутине за Зерет, между ними разгорелась битва, и оба упали на поверхность Земли.
— Самый сильный момент в ней, когда паутина порвалась, а охотник и его жертва оказались отрезаны от собственного мира навсегда. Строки, в которых Нохара смотрит на золотой диск луны и понимает, что прошлая жизнь скрыта от него ее сиянием, а новая — лежит перед ним во мраке, проникают в сердце. Мне кажется, твои чувства были схожими.
«Когда я читала поэму или когда погибла моя деревня?» — хотела спросить Кенара, но не смогла. Ей казалось, что он имеет ввиду и то, и другое. Девушка отвернулась от его глаз, чтобы не позволить ему читать в своей душе, и посмотрела на луну, уже целиком выплывшую из-за леса. Вокруг нее небо было фиолетового и розового цвета, затем эти краски растворялись в глубокой синеве, почти чернильной по краям неба и в самой его бездне. Луна багровела на небосклоне, и казалось, что звезды тоже отливают красным светом.
— Неподалеку от места их падения находилась деревня, где Нохара обрел новый дом и, женившись на местной девушке, стал отцом двух сыновей, прародителей шести семей Деревни Звездопада, четыре из которых обладали бьякуганом, а две имели серебряные волосы… — Кенара замолчала.
— И здесь историки нашего клана расходятся во мнениях, — произнес Неджи. — Одни говорят, что Хьюга — прямые потомки Сенджу, а они, в свою очередь, происходят от Хагоромо, Мудреца Шести Путей. Другие считают, что предки Хьюга переселились из Звездопада в Лист, то есть, их прародителем нужно считать Хамуру, брата Мудреца, добровольного изгнанника на Луне.
— А как считаешь ты? — Кенара улыбнулась. — Чувствуешь в себе кровь лунных предков?
Неджи усмехнулся.
— Если считать легенды правдой, я бы поверил в смешанную версию. Хьюга, несомненно, являются ответвлением и наследниками клана Сенджу, но также неоспоримо и то, что часть обладателей бьякугана из Деревни Звездопада влилась в их ряды.
— Даже в нашем учебнике по истории говорится о том, что самая сильная семья, обладающая бьякуганом, покинула Звездопад. Так получилось, что у остальных родов он со временем стал вырождаться, уже в поколении Луноликой Суё достойных обладателей бьякугана можно было пересчитать по пальцам. Так же и серебряные волосы клана Гинпатсу остались лишь у Масари, — Кенара словно вспомнила, что говорить нужно в прошедшем времени, и помрачнела. — Многие поколения шиноби Звездопада мечтали соединить бьякуган и серебряные волосы и вернуться к силе и облику легендарного прародителя Нохары Ооцуцуки. Думаю, я бы тоже этого хотела, чтобы легенда ожила, если это возможно.
Кенара встретила слегка растерянный взгляд Неджи и вдруг поняла, какую сказала двусмысленность, ведь последним носителем гена серебряных волос была она сама, хоть внешне он и не проявлялся. Она покраснела и отвела глаза, думая, как бы исправить свою оплошность, но до этого ей показалось, что в глазах ее собеседника на мгновение промелькнуло лукавство. Неужели ее неловкость его позабавила?
Неджи великодушно решил сменить тему.
— Нохара продолжал преследовать потомство Зерет, пока не уничтожил всех бледных пауков. Хоть это и легенда, но она как-то перекликается с Той Ночью.
— Ты имеешь ввиду подземный тоннель под Звездопадом? — переспросила Кенара. Ее смущение исчезло. Она вспомнила слова Траксу. — Есть одно создание, для которого Зерет — часть реальности, а не забытая легенда.
Куноичи коротко рассказала о своем путешествии с Дэйкой. Ей хотелось обсудить с Неджи то, о чем ее предупредил Руюга, но ведь это означало вмешаться в родственные отношения между самим Неджи и его дядей. Она пока не могла понять, до каких пределов простирается власть Хияши над племянником.
— Есть еще несколько человек из нашего клана, которые помимо основных миссий собирают сведения из разных уголков мира, — произнес Неджи. — От Хияши-сама они получили приказ докладывать обо всем, что может быть связано с теми событиями. В любом случае, тебе нужно действовать заодно с Хьюга. Или хотя бы с учетом их интересов.
— Неджи, я думаю, в этом деле у нас общие интересы, — спокойно сказала Кенара. Глаза ее сделались холодными.
— Да, в том, что касается цели, разногласий нет, но средства ее достижения могут быть разными.
— Мои средства — это мои техники.
Неджи был удивлен, как быстро смущенная и уязвимая девушка превратилась в упрямую и холодную, и не совсем понимал причины данного явления. «Не стоит удивляться, что мысли о мести требуют жесткости, невозможно оставаться мягким, желая кому-то смерти», — подумал Неджи. Он использовал бьякуган и внимательно осмотрел дом, скрытый с помощью гендзюцу, и его обитателей.
— Все они на месте, — сказал он и деактивировал особое зрение, чтобы не расходовать чакру впустую.
Неджи не обиделся, что она не пошла ему навстречу.
«Это хорошо, что даже глядя в его глаза, я не до конца теряю голову», — думала девушка. Но все-таки ей было тяжело и неприятно не соглашаться с ним.
— Неджи, что думают Хьюга по поводу открытия Деревни Звездопада? Вы ведь знаете, что там снова появились поселенцы?
— Да, мы слышали об этом. Я бы сказал, отношение к этому скептическое: заселить дома можно, но прежних шиноби не вернуть.
— Конор-сан собирается построить школу для детей поселенцев и со временем воспитать новое поколение шиноби.
— Господин Конор — твой учитель? — спросил Неджи.
— Да, но мы познакомились лишь этой зимой и он научил меня только паре техник. Думаю, теперь у него слишком много забот, чтобы беспокоиться о тренировках.
— Но у тебя до сих пор неплохо получалось тренироваться самостоятельно. Я, кстати, тоже во многом самоучка и считаю, что никто не может лучше чувствовать твои способности, чем ты сам.
— Все же взгляд со стороны иногда полезен.
— Без этого не обойтись, даже если очень захочется, — сказал Неджи, и оба улыбнулись. — Новая школа шиноби — это будет интересно. Соперничество — полезная вещь.
— Да, едва почувствуешь себя сильнее, как твой соперник уже снова на два шага впереди, — сказала Кенара.
— У нас ведь, кажется, была ничья, — заметил Неджи. — Но ты права, это не повод расслабляться.
— Твои техники лучше, они дают тебе огромное преимущество в ближнем бою. А мои… хаотичны и иногда бессмысленны. Мне предстоит еще долго трудиться, чтобы выработать свой стиль боя.
— Не забывай, что ты выдаешь свои слабые стороны своему сопернику, — слегка улыбнулся Неджи.
— Нет, — ответила Кенара, — скорее своему другу.
Одно из правил шиноби требовало хранить в секрете особенности своих техник, тренировок, сильных и слабых сторон, но ведь Неджи благодаря применению бьякугана знал, что шпионов поблизости нет. Поэтому он без колебаний решился нарушить это правило и даже нашел это занятие весьма приятным. Неджи и Кенара увлеклись беседой о различных типах техник, собственных и тех, с которыми им приходилось сталкиваться, и обнаружили нечто общее друг с другом: пытливый ум и любовь к своему делу.