— Прости, Ли, — сказала Кенара, — в следующий раз я пропущу тебя вперед, обещаю.
Она ласково улыбнулась и Ли, покраснев, пробормотал, что вовсе не обижен.
— Но обещание я запомню, Кенара-сан!
Солнечные лучи окрасили восточную часть неба в нежные лазоревый и розовый цвета, когда шиноби вернулись в отведенный им в деревне домик. Над влажной травой поднимался пар. Они втащили в помещение очнувшихся Фа и До. Ученики Рипы вели себя безучастно и не поднимали глаз. Неджи отправился за старейшиной деревни и бесцеремонно поручил разбудить ее внучке, открывшей дверь. Когда старуха со своим провожатым вошла в дом, она вскрикнула, узнав лица молодых людей. Но Фа и До словно не узнавали ее. Они выдержали поток брани, которой их подверг внук старейшины, равнодушно отнеслись к его угрозам.
— Так говорите, эти двое хотели разрушить деревню с помощью техник, которым научил их Рипа? — повторила пожилая женщина. — А где он сам?
— Ликвидирован, — спокойно ответил Неджи.
Кенара сжала за спиной руку, непривычно голую без перчатки.
— И вы оставите этих молодчиков на наш суд? — спросила старейшина с замиранием сердца. Ей было жалко семьи Фа и До, которые с ее же разрешения отдали сыновей на обучение Рипе, но одновременно в душе пробудился гнев на их предательство и нынешнее равнодушие.
— Нет, — сказал командир. — Мы доставим их в Деревню Листа и подвергнем допросу. Прежде всего нужно узнать, было ли их решение помогать Рипе добровольным или он использовал какие-то техники контроля над разумом. Ре, убитый своим учителем, вел себя совсем иначе, как будто раскаивался или не хотел участвовать в его задумке.
— Да? — старуха не все поняла, но у нее появилась надежда.
— Мы уйдем сейчас, чтобы не создавать лишнего шума.
Фа и До со связанными руками шли между Неджи и Ли, Кенара и Футаба замыкали строй. Все устали и собирались остановиться на отдых, как только отойдут подальше от Каванои. Сначала упал Фа, а за ним До прошелся несколько шагов, как на ватных ногах, а потом завалился на бок. Оба молодых человека были мертвы. Они умерли так же, как и Ре. Неджи хмурился, стоя над телами.
— У меня не было чакры, чтобы проверить их.
— Рипа убил их, как Ре, поместив в них свою чакру? — предположил Ли.
Неджи кивнул.
— На случай, если что-то пойдет не так, — произнесла Кенара. — Наверное, после разрушения деревни он собирался извлечь проклятия, ведь он потратил пять лет на обучение этих людей.
— И мог использовать их снова, — закончил за нее Неджи.
На этот раз Ли, чья энергия била через край, выкопал две могилы и водрузил на них небольшие надгробия из сложенных камней. Он подписал их «Фа» и «До». Конечно, это было не то занятие, которое могло порадовать юношу, но его друзья порядком устали, хоть и не признавали это в открытую.
— Возвращаться не хочется, — сказал Неджи. — Отправим печальные вести в Каваною из следующего поселения. Миссия оплачена распорядителем Даймё, ему будет направлен соответствующий отчет, но вряд ли он озаботится перепиской с жителями бедной деревни.
— Они не получили шанса исправить свои ошибки, — грустно сказал Ли.
Шиноби не радовала смерть учеников Рипы, но теперь они могли передвигаться длинными прыжками. После обеда было решено сделать привал и отоспаться. Отряд находился в небольшой осиновой рощице, где стройные деревья росли не скученно, а поодиночке, оставляя много свободного пространства, пронизанного солнечными лучами. По небольшому овражку протекал чистый ручей, так что все с удовольствием наполнили водой фляжки и умылись: день выдался достаточно жарким. Ли остался дежурить, а остальные уснули. Как только воздух посвежел, Кенара проснулась. Она спустилась ниже по ручью и вышла на небольшой пруд в низинке. Скрытая от глаз товарищей, девушка с удовольствием искупалась. На обратном пути она обобрала куст орешника, росший у оврага.
Неджи в это время тоже проснулся и почувствовал наконец себя бодрым. Он тщательно умылся и сел возле небольшого костра, на котором Ли готовил чай. Неджи достал из кармана перчатку и повертел ее в руках. Он хотел вернуть ее Кенаре, но забыл, а теперь девушка снова куда-то ускользнула. Перед глазами молодого шиноби встала картина смерти Рипы, он вспомнил его скрюченные длинные пальцы, с силой сжавшие одежду на плечах Кенары, вспомнил большую голову с волнистыми волосами, похожими на шерсть, голову, склонившуюся к уху девушки. Что он говорил? Наверняка какие-то свои жреческие бредни. Да, но почему так интимно, почему именно ей, ведь до того он был скорее склонен к шумным выступлениям…
Кенара вернулась и молча угостила всех орехами. Когда она насыпала их в пригоршню Неджи, он уже убрал ее перчатку снова в карман и даже не заметил этого. Хьюга проследил за девушкой взглядом и нахмурился.
— Бьякуган, — сказал он.
Хотя Неджи старался говорить тише, в мягком вечернем воздухе его слова прозвучали четко и ясно, так что все оглянулись. Ли от неожиданности опрокинул один из глиняных стаканчиков прямо в огонь.
Неджи отменил технику особого зрения. Кенара смотрела на него.
— Что, он и меня проклял? — спокойно спросила она.
Неджи кивнул.
— Когда прижался к тебе перед смертью.
— Навалился, а не прижался, — хмуро заметила Кенара. — Кажется, он сказал, что хочет преподнести своему божку последнюю душу. Я думала, он говорит о себе.
— Неджи-сан, что нужно делать? — спросила Футаба, поднимаясь с места. — Я могу вылечить Кенару?
— Сгусток чакры Рипы в виде техники проклятия движется по ее каналу чакры к сердцу. Вы можете это вылечить?
— Могу остановить… на время, — Футаба побледнела.
Кенара положила ей руку на плечо и сказала:
— Только не волнуйся, пожалуйста, я еще не умираю.
— Я не был бы так уверен, — заметил Неджи. — Посмотри: ты ударила его правой рукой под ребра, потом отвела руку с кунаем, он навалился на тебя — вот здесь была его рана, где у тебя следы крови на одежде. Значит, он коснулся тебя боком справа примерно над бедром. Следовательно, его чакра, направленная из его тела, прошла уже половину пути, так как находится под твоей печенью, на несколько сантиметров ниже.
— Рипа умер шестнадцать часов назад, — произнесла Кенара. — Значит, завтра утром умерла бы я.
Неджи кивнул. Если он и волновался, то по нему не было это заметно.
— Поэтому требуется хирургическое вмешательство, — заключил командир. — И как можно скорее.
Футаба побледнела еще больше.
— Мои ленты чакры не могут разрезать плоть, а извлечь ее скальпелем невозможно. В любом случае, действовать вслепую…
— Простите, Футаба-сан, я не имел в виду вас. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, — Неджи перевел взгляд на Кенару. — Я сам это сделаю с помощью Джукен.
Он ожидал, что девушка побледнеет, но вместо этого краска бросилась ей в лицо. Ли, палочкой выкативший глиняный стакан из костра, заслушался и не заметил, как палочка взялась пламенем, и опомнился, когда огонь коснулся его пальцев.
— Подойди сюда, встань, пожалуйста, на свету. Ты же не боишься?
Кенара покачала головой и подошла, куда показывал Неджи, вплотную став спиной к гладкому стволу осины. Ей казалось, что она забыла, как дышать.
— Бьякуган! — сказал Неджи.
Она видела совсем близко его светло-серые, с легким лавандовым оттенком, глаза. Сейчас зрачок одного цвета с радужкой был хорошо заметен, вокруг него появились прожилки, захватившие белок глаза и выходившие за его пределы на матовую кожу молочного цвета. Словно глаза Неджи были сияющими цветками, пустившими прозрачные корни в верхней половине его лица.
— Ты можешь дышать, — сказал он. — Мне это не мешает.
Кенара вдохнула поглубже и попыталась взять себя в руки. «Ну же, не позорься, — сказала она себе, — ты ведь шиноби!» Краска сошла с ее щек, лицо сделалось серьезным.
Неджи, пристально следивший за облачком чакры в правой половине живота Кенары, поднес руки и начал расстегивать ремешок, к которому крепилась ее сумка с оружием. Он думал только о том, что ремень мешает осуществлению его цели, но Кенара, видимо, думала о чем-то другом и вновь покраснела. «В самом деле! — воскликнула она мысленно. — А если бы я взяла и начала расстегивать его ремень, неужели он бы оставался таким же равнодушным, как сейчас, и ни капли бы не смутился?!»