Кенара и Тен-Тен медленно шли по улице в расслабленном после бани состоянии. Мягкий свет фонарей приятно ложился на дорогу и стены домов. Тен-Тен улыбалась, пока наконец не произнесла вслух:
— Ты становишься просто другим человеком, когда разговариваешь с ним.
— По-твоему, у меня раздвоение личности? — едко поинтересовалась Кенара, желая соскользнуть с неловкой темы.
— Выражение твоего лица становится мягким и ты чаще улыбаешься, — продолжала Тен-Тен. — Кстати, я ни разу не видела, чтобы ты при Неджи засунула руки в карманы, как сейчас.
— Сказал человек, который не стесняется при мне грызть ногти! — парировала Кенара.
Девушки посмеялись.
— Тебе не удастся уйти от этой темы. Просто скажи, почему ты не признаешься ему в своих чувствах и вы не покончите с этим?
— Что ты имеешь ввиду, Тен-Тен? Это угрожающе звучит.
— Ну, не знаю… стали бы встречаться, со временем поженились бы и нарожали полдюжины хьюга-масариков…
Кенара остановилась.
— Ты всегда по-доброму относилась ко мне, поэтому я знаю, что ты не издеваешься надо мной, но зачем ты это говоришь? — девушка нахмурилась от волнения.
— Ты что, считаешь, что это невозможно?! — воскликнула Тен-Тен. — Почему ты думаешь, что знаешь?! Неджи, конечно, не самый пылкий парень… в мире, но даже у него есть чувства.
Кенаре вспомнилось, как она однажды дала подобный совет Конору. Ей тогда все казалось предельно простым и логичным.
— И по-моему, твое общество он предпочтет любому другому, — добавила Тен-Тен.
Девушки медленно пошли дальше.
— Ну правда, у вас же так много общего… Вы оба из хорошей семьи, получили почти одинаковое воспитание. Я уверена, господин Хияши был бы рад такому союзу.
«Ты даже не представляешь, насколько промахнулась на этот раз, Тен-Тен», — грустно подумала Кенара. Она не без оснований считала, что глава клана Хьюга прохладно к ней относится.
Хияши был недоволен тем, что Неджи познакомил Дэйку с последней представительницей Масари, способной броситься в безрассудную авантюру и втянуть в нее часть Хьюга. Хияши хотел поручить Неджи, раз уж он находится в дружеских, как говорят, отношениях с юной девушкой, задачу выведать ее планы и определить, насколько они угрожают интересам Хьюга, но тот холодно отнесся к такому поручению. Глава клана сделал вывод, что Неджи сочувствует стремлениям Кенары, хоть и не подает вида. Это настораживало еще больше, ведь клан Хьюга имел определенные обязательства перед Деревней Листа.
— Знаешь, любой, кто вас слышал, подтвердит, что вы разговариваете на одном языке.
— Спасибо, Тен-Тен, — произнесла Кенара. — У нас правда много общего с Неджи, я это чувствую и я это знаю. Но я знаю так же, что он не влюблен в меня. И если когда-нибудь настанет такое время… прости, у меня не хватает воображения представить, что будет тогда.
Тен-Тен стало грустно. Наверное, путь шиноби пролегает вдали от всего, что связано с любовью.
Кенара сказала:
— Ненавижу унылые вечера, пойдем-ка к Рою. Ты уже пробовала играть в «Путь ниндзя»?
Организационный военный совет в Деревне Облака подходил к концу, войска были сформированы, отданы приказы о перемещении к линии фронта и занятии позиций. Под руководством Кенары находилось двенадцать чунинов (включая Роя и Набу), каждому из которых подчинялся взвод из тридцати шиноби. Лично куноичи управляла также взводом из двадцати пяти человек, кроме того, при ней и при семи чунинах находилось по одному человеку для связи со штабом и другими соединениями, остальные пятеро чунинов сами обладали телепатическими способностями.
Батальон Кенары должен был выдвигаться из Деревни Листа в полдень, батальоны Неджи и еще трех джонинов — в четыре часа утра. Девушка проснулась в три ночи и больше не смогла заснуть. Начинался октябрь, погода стояла ясная, но холодная, было еще темно. Кенара скакала по крышам и смотрела, как по улицам движутся тени в серых плащах и стекаются к выходам из деревни. Шиноби было приказано прощаться со своими семьями дома, чтобы не затруднять передвижение. Ей предстояло проделать этот же путь при свете дня и выдвинуться со своими людьми к Стране Молний, а пока ноги вели ее к кварталу Хьюга.
Оглядывая окрестности, глядя на горящие в окнах огни, Кенара даже не хотела представлять себе, сколько пролилось слез и сколько еще прольется. Против воли смерть начинала казаться ей кровожадным чудовищем вроде Джашина. «Грядет его жатва», — мрачно думала девушка. Впервые в жизни ей было горько, что призвание, которое она выбрала себе, ее дело, без которого она не представляла собственное существование, поставляло жертвы этому жадному демону и набивало его брюхо. Ей казалось, что огни гаснут и вместо этой картины разворачивается другая — слепые дома и пустые улицы…
В этот момент из ворот квартала Хьюга вышли люди, пара десятков человек во главе с Неджи и Хинатой. Кенара спрыгнула вниз и встала в тени одного из домов, скрестив руки на груди. «Если он подойдет, я скажу ему…» — думала она и сердце ее против воли усиленно билось. Хината увидела ее и помахала ей рукой. Неджи повернулся к сестре и сказал вполголоса:
— Хината-сама, пожалуйста, руководите нашими людьми, я нагоню вас.
Отряд Хьюга двинулся дальше, а Неджи, поравнявшись с Кенарой, отделился от остальных и подошел к ней. Он выглядел спокойным и уверенным в себе. Лицо его было серьезным.
— Что-то случилось? — спросил он.
Кенара выпрямилась.
— Нет, прости, но я отниму у тебя всего минуту, — сказала она.
Неджи кивнул. Девушка волновалась, и всякие глупости приходили ей на ум. Почему, например, нужно выражать свои чувства именно в словах? В красноречии она в такие моменты не сильна, зато тело ее готово драться. Почему нельзя сразиться, победить его и… Усилием воли она заставила себя произнести:
— Неджи, ты должен знать прямо сейчас, что ты… очень дорог мне, — Кенара совершила героическое усилие и взглянула ему в глаза. Она не видела его лица, не замечала его выражения, она видела лишь свет его глаз. — Так что, пожалуйста, будь осторожен. И еще я… — она хотела сказать «люблю тебя». Кенара собиралась сделать это, потому что верила, что эти слова уберегут его от грядущей беды.
Но в этот момент в конце улицы показался связист из клана Хьюга и прокричал:
— Неджи-сама! Сообщение из Штаба!
Неджи невольно сделал движение рукой, и генин остановился, поджидая его. Невозможно было сказать, что происходит в душе у молодого Хьюга, но девушке показалось, что глаза его потеплели. Он сказал ей:
— Мы продолжим наш разговор позднее, так что, пожалуйста, Кенара, возвращайся живой с этой войны.
Неджи слегка поклонился и поспешил к своему связисту. В конце улицы он обернулся, но Кенара не могла сказать, на нее он смотрит или прощается с родным домом. Дорогое ей лицо исчезло в предрассветных сумерках, в суматохе зарождающегося дня. «Береги себя», — тихо сказала девушка и с горечью подумала о том, что Хьюга Неджи никогда не берег себя.
Батальон под командованием Кенары входил в состав Третьей дивизии Объединенной армии шиноби. Третья дивизия подчинялась Хатаке Какаши и состояла в основном из шиноби, способных к техникам на ближних и средних дистанциях. Вскоре стало известно, что силы врага состоят из мертвецов, пробужденных техникой Якуши Кабуто под названием Эдо Тэнсей, и клонов белого Зецу. Эти клоны способны были вытягивать чакру своей жертвы, передвигались они под землей и численно превосходили силы Объединенной Армии. Третья Дивизия занимала позицию у границы Страны Тумана и Страны Молний, ожидая атаки противника.
Новости приходили в основном от диверсионных и разведывательных отрядов, наконец поступил приказ выдвигаться навстречу противнику — 20-тысячной армии белых Зецу. Батальон Кенары был своеобразным заслоном с левого фланга, занимая самые южные позиции войска, растянувшегося вдоль границы. В то время как Какаши и ближайшие к нему формирования столкнулись с оживленными Забузой, Хаку, Пакурой и Гари, выдающимися шиноби разных стран, двенадцать взводов под командованием Кенары остановили движение, ожидая приказов из Штаба. Кенара и ее люди занимали возвышенность, с которой просматривалась каменистая равнина, простирающаяся до самой границы со Страной Тумана.