Суё увидела левым глазом, что к ней подбегает Кенара, занося кулак для удара. Куноичи попыталась отскочить, но ноги ее оказались опутаны чем-то красным. Взрыв отвлек ее внимание и помешал ей увидеть, как Рой подскочил ближе и, упав на колени, наклонился вперед, вонзая в землю кулаки. По плечам его струились обширным потоком прекрасные темно-красные волосы, впиваясь в почву, прорываясь сквозь нее к врагу и опутывая лодыжки женщины мягкими, но тугими и крепкими кольцами.
Кенара отвела левую руку Суё и ударила ее в незащищенную часть корпуса справа, проломив ребра и прибив женщину к земле. Куноичи упала, и ее руки, ноги и корпус обвили красные путы. Кенара придавила ее сверху коленом, пригвождая неповрежденную кисть своей правой рукой, а левой занесла кунай.
— Прости меня за это, — коротко сказала она и вонзила кунай женщине в грудь туда, где находилось вызванное к жизни злой волей омертвевшее сердце. — Набу!
Пока Кенара удерживала кунай, не позволяя телу Суё восстановиться, ее напарник подбежал и положил на лоб женщине листок с печатью. По мере использования запечатывающей техники по лицу и телу серебряноволосой куноичи расползались символы. Она усмехнулась, и эта предсмертная улыбка со странным выражением лица и светом бьякугана необычным образом подействовали на Кенару: девушка вздрогнула, ей померещились два совсем других знакомых человека. В этот момент она знала наверняка, что Дэйка мертва, и умирала она именно так — усмехаясь в лицо смерти.
— Я передам… — были последние слова Суё перед тем, как ее окончательно спеленала запечатывающая техника.
Кенара поднялась на ноги. Она провела рукой по щеке и с удивлением обнаружила, что плачет. Суё обратилась в прах, как и все те, за кого она сражалась. Как и будущее Деревни Звездопада, все кланы и семьи, которых эта щедрая земля приютила на своей груди. Всё обратилось в прах.
— Ну вот, теперь земля в волосах, — меланхолично произнес Рой, встряхивая своей шевелюрой.
Прекрасные темно-красные волосы приняли нормальный размер и едва доставали до пояса. Молодой человек в своей расстегнутой до груди синей рубашке чунина на фоне клонящегося к рдеющему горизонту оранжевого солнца был так хорош, что с него хотелось писать картины.
— А вулкан не исчез, — произнес Набу, поправляя очки.
— Исчезнет, — ответила Кенара, — ведь у него нет очага. Будет лишь немного странным с виду. Смотри, лава застывает, без чакры нечему поддерживать жар. Кибун, — сказала она в микрофон, — доложи в штаб и сообщи капитанам, что враг запечатан.
Вторая Дивизия под командованием Куроцучи из Деревни Камня сражалась с отрядами Зецу до глубокой ночи. Когда основные силы врага на этом фронте были разбиты, шиноби получили возможность отдохнуть. Кое-где еще сновали медики, проверяя, не затерялся ли какой-нибудь раненный среди белесых трупов клонов, им помогали сенсоры, в том числе и Ио Номика. Лишь далеко за полночь он смог улечься на свой походный спальный мешок и под светом звезд подкрепиться сух пайком.
Конор оставил Деревню Звездопада запечатанной от возможных грабителей, а своих людей проводил и разместил на территории Конохи. Только после этого он присоединился к войскам, нагнав их уже на границе Страны Огня. Из-за своей странной биографии, несмотря на опыт и способности, Конор не мог занять какую-либо должность и считался простым рядовым, как другие генины. Напрямую он подчинялся чунину из Страны Земли, а косвенно — Хьюга Неджи, который находился в звании джонина и командовал всем батальоном. Впрочем, с Неджи они практически не пересекались, пару раз видели друг друга издалека, но оба сделали вид, что незнакомы.
Тем не менее, Конор имел возможность наблюдать за молодым командиром со стороны, чем и занимался в течение боя. Что скрывать, он хотел убедиться в том, что Неджи достоин быть избранником Кенары, ведь Конор не сомневался в ее теплых чувствах к нему. Конечно же, и Хьюга не мог быть равнодушен к его ученице! Оценить внешность молодого человека Конору было сложно, но его лидерские способности и храбрость он отметил. Неджи оставил все силы на поле боя и сражался до тех пор, пока мог двигаться. Этим он напомнил сэнсэю Кенару.
Конор удивился бы, если бы узнал, что и он у Неджи вызвал определенный интерес, но только основанный на неприязни, а не симпатии. Казалось бы, этот человек пользовался уважением и доверием Кенары, значит, был достоин уважения и доверия самого Неджи, но… насколько она была объективна в этом вопросе? Ведь Конор — последний и единственный ее земляк, к тому же неизвестно, какие чувства она испытывает к этому человеку. А самое главное, почему, будучи мужчиной и более опытным шиноби, этот Ио Номика не взял на себя всю тяжесть отмщения за своих погибших соотечественников? От Кенары Неджи не слышал и намека на то, что Конор принимает хоть какое-то участие в ее поисках. Чем он занят, в то время как Кенара рискует своим званием и свободой, покидая Деревню под вымышленными предлогами? Авантюра с заселением Звездопада новыми людьми не вызывала понимания или сочувствия у Неджи, он не верил, что это вообще имеет какой-то смысл.
В общем, он не хотел и не собирался здороваться с Конором и заводить с ним разговор. Хотя у него почти не было времени на размышления в течение дня, вечером, лежа на плаще поверх травы без сил и без сна, он вспоминал последний разговор с Кенарой и думал о том, что это к нему она неравнодушна, а не к учителю. Иногда он бывал слишком самоуверен и знал за собой эту слабость. Может быть, и сейчас он обманывается, толкуя ее слова в свою пользу? Неджи вспомнил ее впервые такое нежное лицо и невольно улыбнулся. Нет, это не самообман… Однажды война закончится, и наверное, довольно скоро. И тогда он получит ответы на все свои вопросы.
Изнурительный бой продолжался в центральной части фронта всю ночь, но батальону Кенары было приказано лишь приблизиться к основным силам Третьей Дивизии на случай, если они затребуют подкрепление, и продолжать прикрывать армию с южной стороны. Несмотря на то, что выдалась такая возможность, Кенара не спала. Она смотрела в звездное небо и думала о тех, кто ей дорог и где-то сражается в данный момент: о Неджи, Коноре, Тен-Тен и общих друзьях. Ей хотелось сражаться бок о бок с Какаши-сэмпаем, который находился в те часы в эпицентре выматывающей битвы с Семью Мечниками Тумана всего в нескольких километрах от лагеря Кенары. Как мучительно было просто ждать, не имея возможности вмешаться!
Когда подошел Кибун, куноичи не спала. Он принес последние новости и сообщил, что в армии происходят диверсии и неожиданные убийства. Судя по всему, некоторая разновидность Зецу могла полностью копировать своих жертв — и внешность, и чакру, тем самым вводя в заблуждение даже самых сильных сенсоров.
— Правильно ли я поняла, что, прежде чем принять чей-то облик, Зецу должны подпитаться чакрой этого человека?
— Так точно, Кенара-сама.
— Тогда… эта опасность не угрожает нашему батальону, раз мы еще не имели дела с Зецу. Но все равно, передайте новости чунинам.
Теперь причин для беспокойства и бессонницы стало еще больше. Кенара вздохнула и перевернулась на живот, положив руки под голову. Повязка с надписью на протекторе «шиноби» (символ Объединенной Армии) сползла и лежала рядом. А ведь она еще не привыкла толком к символике Деревни Листа…
На второй день военных действий Третья Дивизия оказалась под ударом отрядов белых Зецу. Батальон Кенары двинулся на помощь Какаши и его людям и должен был ударить по белым Зецу с юга. Куноичи своими глазами увидела этих полулюдей-полурастений, выращенных из клеток Первого Хокаге Хаширамы. В этом бою ее батальон понес первые потери, шиноби гибли по неопытности или неосторожности, и к сожалению, не было возможности защитить всех. Вскоре из штаба поступил приказ всем Дивизиям отправляться на подмогу Наруто и Би, джинчурики Девяти и Восьмихвостого, а также всем Каге, которые в этот момент столкнулись с оживленным при помощи Эдо Тэнсей Учиха Мадарой.