Смутные сны и предчувствия порхали в голове монаха как вспугнутые птицы. Он знал, что должен делать, и сказал:
— Сегодня мы проведем обряд, которому научила меня Великая богиня, готовься, Хоши-сан. Я всегда чувствовал, что на тебе лежит ее благословение.
Летом, в начале июля в акушерском отделении больницы Звездопада Хоши родила тройню. Старший ребенок, мальчик, родился крепким и здоровым. У его сестры, появившейся на свет следом, на лице имелись темные пятнышки, расположенные симметрично вокруг глаз: две черные точки под нижним веком и еще по две пары точек сбоку от внешних уголков глаз. Со временем эти точки увеличились до размера горошины. Самый младший ребенок родился с большим трудом, обвитый вокруг шеи пуповиной и поначалу казался нежизнеспособным. На его затылке топорщились серебряные волосики, а глаза продолговатой формы были огромными.
Хоши очень быстро обнаружила разницу в складе характера у своих детей. Младший ребенок, Митсу, был ласков и привязан к матери, а двое старших отличались независимостью и некоторой холодностью. В то же время если Митсу злился, ему было сложно контролировать себя, тогда как Тсурэн и Мирэн заранее взвешивали свои поступки уже с ранних лет.
Жизнь семьи Нагаи в Звездопаде нельзя было назвать простой. Люди косились на Хоши из-за ее странной беременности и из-за того, что отцом ее детей был чужак. Бывший муж Хоши, Горо, не мог смириться с разрывом и был не в состоянии простить жену за ее поступок. Все чаще его видели в питейных заведениях и в непристойном виде, но женщину и ее странных детей он не тревожил.
Тсурэн, Мирэн и Митсу превосходили своих сверстников по умственному и физическому развитию, так что не искали их общества. Дети старшего возраста ими не интересовались. Хоши происходила из семьи с достатком, поэтому не нуждалась в заработке. В ее доме было много красивых вещей и книг, она сама обучала детей и любила рассказывать сказки. Младший сын с упоением слушал такие истории, а старшие предпочитали упражняться в управлении чакрой. В этом Хоши не могла им помочь, так как ее не растили как шиноби.
С детства она прививала своему потомству любовь к богине Зерет и часто говорила о том, что мальчики станут учениками монаха при Подгорном храме. Когда детям исполнилось по шесть лет, Хоши решила покинуть Звездопад и переселиться ближе к храму, а старый дом сдать в аренду вместе с обстановкой.
В июне, в конце шестого года своей жизни, тройняшки отправились вместе с матерью в путешествие. Им уже дважды приходилось бывать в храме, а теперь они уходили туда навсегда. Хоши несла тяжелую заплечную сумку, у каждого из детей была такая же, только поменьше. Тсурэн развлекался тем, что ловил по дороге бабочек и отрывал им крылья, Мирэн с любопытством следила за беспомощными насекомыми, за тем, как дергаются их лапки и шевелятся усики. Это не было актом жестокости, скорее любопытством. Митсу старался идти в ногу с мамой и не отставать ни на шаг. Его большие, черные глаза отражали солнечный мир как в зеркале.
Тропа вывела семью Нагаи к вершине нагорья, обрывавшегося крутым склоном. Она поворачивала и уходила в сторону, пока не заканчивалась пологим спуском в долину.
— Для первого дня пути совсем неплохо, — произнесла Хоши. — Давайте остановимся здесь на ночлег.
Семья устроилась за пышно разросшимся иглистым шиповником, в стороне от тропы. Разложили спальные мешки и скромно поужинали. Когда стемнело и на небе выступили звезды, дети уснули. Женщина потихоньку поднялась со своего места и отошла ненадолго. Когда она уже собиралась вернуться, послышались чьи-то шаги на тропинке. Хоши с замиранием сердца отодвинула ветки, чтобы посмотреть, кто приближается к ее детям, и едва не вскрикнула от ужаса, узнав своего бывшего супруга, но в страшном, неопрятном виде.
«Неужели он гнался за нами? Да ведь мы за целый день пути от дома…»
Сердце бешено колотилось, еще две минуты — и мужчина выйдет туда, где расположился их лагерь. Не зная его намерений, Хоши не могла позволить ему встретиться с детьми ненавистного ему человека. Она вышла из-за кустарника и деланно спокойным голосом спросила:
— Что ты делаешь здесь, Горо-сан?
Мужчина остановился, вздрогнув всем телом, и быстро обернулся. Его лицо исказилось от боли.
— Хоши, — хрипло сказал он. — Неужели ты хотела исчезнуть навсегда? Может, отправляешься к отцу своих выродков? Может, он все-таки решил жениться на тебе? — с каждым вопросом мужчина делал шаг вперед и в конце концов подошел вплотную к бывшей супруге.
— Нет, — ответила женщина. — Я не знаю, где отец моих детей, и не хочу знать.
— Эти дети… эти дети… — задыхаясь, произнес Горо. — Они всегда стояли между нами! Почему ты выбрала их?
— Разве может мать поступить иначе?
— Но ты сделала выбор еще до их рождения, до того, как узнала, что у тебя будет ребенок. И ты выбрала не меня… Двадцать лет мы прожили вместе, я любил тебя больше жизни, я делал все только для тебя, я молился на твою красоту, Хоши… Как ты могла оставить меня? Ради призрачной мечты, ради… — Горо сдавил свою голову руками, потом опустил их и стало видно, что пальцы его дрожат. — Я не мужчина, что так долго не мог принять решение, я не мужчина, что позволил тебе уйти… Но теперь я знаю, что должен делать. Хоши, ты пойдешь со мной, прямо сейчас. Мы вместе уйдем туда, где нас никто не знает, вдвоем, — Горо схватил женщину за руку и потащил ее к себе.
— Горо! Отпусти меня! Ты хочешь, чтобы я оставила детей? Здесь?! Не требуй невозможного, давай лучше поговорим…
— Сейчас не время для разговоров. Я груб? Ну прости, я буду груб, я сделаю то, что задумал. Представь сама: эта решимость копилась во мне больше семи лет! — Горо встряхнул Хоши, впившись руками в ее плечи, затем потянул упирающуюся женщину за собой.
Хоши испуганно оглянулась. Там, за шиповником, сладко спали два мальчика и девочка, свет ее жизни, часть ее души. С неожиданной силой она вырвала правую руку из стиснувших ее пальцев и бросилась назад, от страха будучи не в состоянии здраво мыслить. Горо схватил ее снова и началась борьба. Хоши разодрала ему кожу на лице, как дикая кошка, и вскрикнула:
— Никогда я не пойду с тобой! Никогда этого не будет! Я скорее умру, чем оставлю детей! А если ты причинишь им вред, клянусь, я убью тебя!
— Меня убьешь?! — прохрипел Горо. — Умрешь скорее, чем оставишь детей? Так умри! Умри! Сдохни! — он схватил ее за волосы и потащил к обрыву. — Может я так избавлюсь от тебя в моей голове!
В этот момент в голову Горо ударило что-то тяжелое, брызнула кровь. Он резко обернулся и увидел мальчика с серебряными волосам, который стоял в двух десятках шагов, зажав в руках камни.
— Отпусти мою маму, чудовище! — выкрикнул он.
— Я не хотел вас трогать, — с усилием сказал Горо. — Но теперь… — он часто задышал, а потом, дернув женщину за волосы, вытолкнул ее с обрыва.
Митсу закричал и бросился вперед. В этот момент он не владел своим телом. Мальчик подпрыгнул и нанес удар, казалось, он даже не достал до туловища Горо, однако вспорол своей чакрой его живот, а потом, подобно снаряду, ударился головой в его грудь и вместе с ним полетел вниз. Пролетев больше десяти метров, Горо упал на спину плашмя и в эту же секунду умер. Митсу лежал на нем сверху, совершенно невредимый, и рычал от боли. За застилавшими его взор слезами он разглядел лицо мамы в метре от себя. Ее губы шевелились, глаза испуганно смотрели на сына. Женщина была жива.
Монах вышел из храма и начал спускаться к хозяйственной постройке внизу, завернувшись в клеенку, чтобы не промокнуть. Вдруг он увидел странную процессию, спускавшуюся по тропинке в долину: это были хрупкие детские фигурки, тащившие на своих плечах самодельные носилки. Девочка шла рядом с носилками и держала над ними зонтик. Нобуо бросился им навстречу.