На другой день, приняв приглашение капитана Кистенева, они отправились в местный синематограф, где к ним присоединился поручик Сергеев. Через час, просмотрев глупую, но смешную картину: «Коварство и любовь», они с удовольствием вышли из насквозь прокуренного помещения на улицу.
— Жаль, что здесь нет театра, — сказала Вера. — Кино, это, конечно, очень любопытно, но я туда больше не пойду. Мы, наверное, все провоняли табаком, теперь надо найти хорошую парфюмерную лавку.
— Извольте-с, — тотчас ответил поручик, — могу показать.
Вскоре компания остановилась перед лавкой с дамской бижутерией.
— Вы, господа, подождите нас на улице, — сказала Ника. — Вас дамские принадлежности не должны интересовать.
Барышни исчезли за дверью, а офицеры закурили и принялись обсуждать достоинства своих подруг. А девушки, войдя в лавку, вдруг услышали яростный спор хозяина лавки с каким-то мужичком.
— Два червонца всего-то, — твердил мужичок.
— Даже даром не возьму! — отбояривался хозяин.
— Вот! — вдруг воспрял духом мужичок, — Может барышни возьмут.
И он стал совать Нике в руки перстенек из светло-желтого металла. Ника повертела его в руках, но пробы на нем не обнаружила, да и по весу перстенек был явно легче золотого.
— А чего так дорого-то? — с удивлением спросила она.
— Дай взглянуть! — Вдруг сказала Вера и взяв перстень стала внимательно разглядывать печатку, где явно просматривались две пересекающиеся окружности. Затем она сняла с шеи крестик и оказалось, что он сделан из того же металла, а вместо распятия в самом центре были выбиты те же пересекающиеся окружности.
— Держи свои два червонца, — сказала Вера и выложила мужику деньги, быстро спрятав крестик и перстенек.
Мужик крякнул, поняв, что продешевил, но деньги сгреб и спрятал в карман, а затем вышел из лавки. Вера пребывала в задумчивости, а Ника обратилась к хозяину лавки:
— Скажите, добрый человек, часто к вам такие занятные вещицы приносят?
— Ну, что вам сказать, милые барышни. Я свой товар заказываю в Санкт-Петербурге, а у местных почти ничего не беру. Федор, которого вы только что видели, иногда приносит женские украшения, но я не беру. А то, знаете ли, времена лихие, скандал-с может быть. Вдруг их сняли с кого-то? Федор-то не разбойник, тихий мужик, но где он берет украшения, — вопрос.
— А где он их берет, вы не спрашиваете? — спросила Ника.
— Нет, а зачем мне…
— И сами не догадываетесь?
— Слухи ходят, что найден схрон купца Нестерова и по городу расползаются золотые самородки и дамские украшения, причем эти украшения не всегда из благородных металлов, поэтому и несут их ко мне. Только я сразу от ворот поворот, не нужны мне неприятности.
— Это не тот ли купец, что умер от неизвестной болезни и уже давненько?
— Тот самый, только болезнь тут не при чем. Порчу на него навели, да и на всех его сотоварищей, с которыми он в последний раз в тайгу ходил. Если бы это болезнь была, то в городе уж непременно кто-нибудь да заболел бы, а так они постепенно перемерли и все.
— А как бы нам этого Федора найти? — спросила Вера.
— Найти не проблема. Могу рассказать, где он обитает, только благородным барышням туда ходить негоже. Да и смысла нет, ничего он не скажет. Уже были желающие его поспрашивать, его даже били, но ничего не узнали.
— И все же расскажите, как найти Федора, — тихо сказала Вера. — Нам его клад не нужен, только бы узнать, откуда этот перстенек. Вы не бойтесь, мы его бить не будем…
Бакалейщик захохотал, оценив юмор, и рассказал барышням, где обитает искомый субъект. В результате дамы забыли, зачем зашли в лавку, и вышли к заждавшимся их кавалерам.
— Ну и как? Нашли подходящий парфюм? — спросил капитан.
— О! Нет, парфюм, мы не нашли, зато приобрели кое-что другое, — и Вера, надев перстенек на безымянный палец, продемонстрировала его кавалерам. — Ну как, нравится?
— Неплохо, — ответил поручик, — похож на золотой. Если бы я не знал, где он приобретен…
— Поручик, — вдруг сказала Ника, — не сопроводите ли вы нас в ювелирную лавку?