— Анна Федоровна, — твердо сказала Ника, доставая из потайного кармана маленькую коробочку, — вот!
Она открыла ее, там лежали три маленькие горошины.
— Это лекарство. Я очень давно выпросила его для Семена Макаровича у нашего учителя йоги, индийца. Только передать ему не успела. У него была такая же болезнь, я заметила.
Женщина с сомнением смотрела на горошины.
— И что, он просто так тебе это дал?
— Нет, он сказал, что я потом отработаю…
— И как ты отработала!!!
— Да, никак, — пожала плечами Ника, — на другой день он вел занятия с девочками старшей группы, оступился и сломал шею… Я понимаю, что лекарства мало, но больше взять негде. Он еще говорил, что горошину надо взять в рот и сосать, как конфету.
— Ладно, хуже все равно не будет, — сказала Анна Федоровна и взяла горошину в рот.
Ника поклонилась и вышла из комнаты. Она прошла в кухню, где встретила Веру и Катерину. После ужина барышням показали их комнату, куда принесли вещи из коляски.
На другой день барыня почувствовала себя значительно лучше, утром она приказала, чтоб завтрак накрыли на веранде и поставили там ее кресло. Затем с помощью Катерины перебралась на веранду и уселась в свое кресло.
— Катерина, барышням пора вставать. Зови их завтракать на веранду.
— Барышни давно встали, оделись в белые штаны и рубахи и убежали на речку. Деревенские сказывали, что они сбросили одежду на берегу, переплыли речку туда и обратно, вытерлись, оделись и убежали вдоль берега.
— Ну, дела… Скажи Савелию, чтоб отыскал их. Не дай бог, обидит кто…
Савелий, услышав распоряжение барыни, только хмыкнул.
— Вряд ли кто сможет обидеть этих ведьмочек, — ответил он, — да вон они, бегут сюда. Барышни! Вас барыня желают видеть! Извольте пожаловать на веранду.
Девушки поднялись на веранду, и предстали перед Анной Федоровной. Барыня выглядела значительно лучше, чем вчера и была явно в хорошем настроении, однако увидев их, нахмурилась.
— Ну что за вид… Переоденьтесь и возвращайтесь побыстрее, — пробурчала она.
Барышни вышли и через десять минут вернулись в дорожных костюмах.
— Садитесь, будем завтракать, — продолжила она. — Лекарство твое, Ника, очень помогло, сама видишь. Где бы его еще приобрести? Никаких денег не пожалею!
— Не знаю… — растеряно сказала Ника, — когда индиец умер, наш доктор приказал все его вещи сжечь, поскольку, как пользовать его снадобья, никому не ведомо, где и как он их готовил тоже.
— Жаль… Ну, видно, не судьба… Спасибо и на том, что есть…
— Я поговорю с нашим доктором. Если что узнаю, сообщу непременно, — ответила Ника.
— Сейчас откушаете, отдохнете, а потом ближе к обеду, покажете, чему вас в пансионате учат. Говорят, вы и оружием владеете, да и вообще много чего болтают… Савелий ходит какой-то загадочный. После полудня подходите, погляжу на вас.
Опекун
Иван Михайлович, крупный с окладистой бородой, мужчина лет пятидесяти, прикатил в усадьбу к Анне Федоровне как раз к обеду. Впрочем, мысли его были отнюдь не об еде. Богатая помещица явно доживала последние дни, и не возраст был тому причиной, а давняя болезнь, которая обострилась в последний год. Он неохотно согласился взять под опеку два огромных состояния, наследница которых, круглая сирота, воспитывалась в пансионате искусств. Он точно знал, что среди воспитанниц, была группа девочек, которых обучали боевым искусствам, и, по слухам, тренировали их так, что равных им не было и в императорских офицерских училищах. Впрочем, никто их не видел, а слухи, всего лишь слухи, да и не факт, что его подопечная одна из этих амазонок. Во всем этом опекунстве был только один положительный момент: он мог удачно женить своего сына. Андрей служил в Санкт-Петербурге в чине подпоручика, и эта служба недешево обходилась его отцу, хотя Андрея нельзя было назвать игроком и кутилой. Конечно, эти прожекты были весьма эфемерны, но Иван Михайлович решил воспользоваться приглашением своей давней знакомой, чтоб взглянуть на будущую невестку.
Хозяйка сидела на веранде в своем кресле, куда прислуга незамедлительно провела Ивана Михайловича.
— Добрый день, Анна Федоровна! — с поклоном приветствовал он ее, — Вижу, на поправку пошли! Рад, очень рад! Давно бы так.
— Если бы так… Увы, лишь временное облегчение… Племянница привезла пилюли, да только совсем мало и больше взять негде… — ответила хозяйка.
— Скажите, как называется, а уж мы найдем, — сказал гость.