– Она рабыня, – сказал кто-то почти на ухо Микки, очень её испугав, – это её судьба, вот так и меня били когда-то. – Девочка обернулась и увидела Дану. Девушка стояла, упёрши руки в бока, вид у неё был недовольный. – Пошли дальше, здесь я закончила.
Они шли молча. Дана явно злилась и Микки решила не трогать её, хотя очень хотела спросить спутницу про рабов. Они подошли к короткому мосту через небольшую речку.
– Мы должны найти тебе дом, козявка, – остановившись сказала Дана, – но это непросто. Понимаешь, сейчас не те времена, никто не захочет, чтобы ты повисла у него на шее и ножки свесила. Если хочешь есть, то придётся работать. Ты ещё маленькая неопытная тебя нужно всему учить, а это время. Поэтому таких козявок берут без особого желания.
– А нельзя, чтобы я жила с тобой?
Дана замедлила шаг, её до этого энергичный взгляд, потух.
– Нет, козявка, – отрезала она, – моя жизнь слишком опасна для тебя.
Дальше их путь пролёг над основанием старой нефтяной вышки. Здесь находилось хранилище, на четверть заполненное нефтью. Ценное топливо расходовали очень осторожно и только на самые важные нужды, поскольку сама нефтяная вышка уже много лет не работала. Неподалёку от нефтехранилища жители соорудили перегонную колону для изготовления бензина. Обогнув, загороженную рабицей территорию нефтехранилища, они подошли к небольшому ветхому сараю, около которого стоял высокий мужчина. Дана подошла к нему, оставив Микки поодаль, но той было очень любопытно о чём же девушка будет говорить с незнакомцем и поэтому она потихоньку подошла поближе. Мужчина был одет в старый кожаный жилет и замасленные джинсы, его сальные редкие волосы лежали на широких плечах. Мужчина хитро улыбнулся, когда Дана подошла к нему и Микки увидела, что у него не хватало нескольких передних зубов. С виду ему было лет тридцать пять или сорок.
– Ну здраствуй, Шпилька, как жизнь?
– Привет Бродяга. Нормально. Ты ещё промышляешь с Фениксом?
– Не, детка, уже год как я на вольных хлебах. Феникс сбрендил совсем с ним теперь опасно иметь дело. Ты была первой ласточкой, потом и остальные разбежались. Ох он тогда злился, прирезать тебя хотел. А потом выкурил косячок другой и успокоился, – Бродяга громко рассмеялся, – такие вот дела, детка.
– Слушай, я тут девочку привела, она крепкая, выносливая. Может возьмёшь?
Бугай посмотрел на Микки, нахмурился и поморщился.
– Ну, Шпилька, я, конечно, к тебе со всей душой, но ты ж понимаешь, что плантаторам нужны здоровые, желательно мужики. А эту только в дома развлечений, ну ты понимаешь, а до этого её выкорми ещё… Не выгодно это. Сходи лучше на свалки, там кучи замечательных бомжей бродят. Вот намедни заплатили одному охотнику за дюжину. Ловкий чертяга, даже шкуру им не попортил. А эта, ну куда её? Только дополнительный рот кормить.
Дана молчала. Бродяга посмотрел на неё исподлобья, на его лице растянулось что-то напоминающее улыбку.
– Ну, для тебя Шпилька, я попробую что-то сделать. Стой здесь не уходи, к хозяевам схожу.
Бродяга исчез за сараем, а Микки подошла к Дане.
– Спасибо тебе, – прошептала малышка, взяла девушку за руку и прижалась к ней, – ты мой единственный друг, спасибо что помогаешь мне.
Дана почувствовала, как сжалось её сердце. Она пыталась отогнать нахлынувшие чувства, но всё же одна одинокая слезинка вывалилась из её глаз. Девушка смотрела на малышку и представляла какой станет её жизнь, если она отдаст её хозяевам Бродяги. Она вдруг поняла, что не хочет такого этой малышке. Дана поняла, что, борясь за жизнь сама стала чудовищем, как те рабовладельцы, которым она принадлежала раньше.
Девушка подбежала к Микки, схватила её за руку, и они бросились прочь.
Они расположились на берегу речки. Дана сделала шалаш из нескольких труб и шифера, притащила откуда-то еды, и развела костёр. Стало темнеть.
– Что теперь, а Дана? – спросила малышка.
– Не знаю, – ответила девушка, – ты прости меня, я хотела тебя продать.
– Продать?
– Да, я бы могла неделю не знать проблем и отделаться от ответственности.
– Почему же не продала?
– Пожалела.
Малышка вместе с Живчиком задремали, а Дана смотрела на то, как языки огня ласкают угли. Вдруг Микки застонала, она начала ворочаться и дергать ногами. Дана подсела и погладила малышку, та на мгновение затихла, а потом издала такой сильный и душераздирающий крик, что девушка в испуге отпрыгнула в сторону. Девочка открыла глаза – они были чёрные как сама тьма. Лицо малышки было злым и страшным. Вдруг её тело поднялось в воздух, точно пёрышко, поднятое ветром, она развела в стороны руки и повисла так над землёй. Вены её вздулись, кожа стала бледной, как у покойника. Малышка снова закричала. Валявшиеся вокруг камни, ветки и пыль поднялись в воздух. Дана почувствовала, как наэлектризовываются её волосы. Живчик испуганно заскулил и спрятался за Дану. Догорающие угли вспыхнули ярким пламенем. “Микки,” – крикнула девушка, – “Очнись!” – Малышка посмотрела на Дану и её лицо стало обычным. Она рухнула на землю сильно ударившись и заплакала. Девушка осторожно подошла к малышке взяла её на руки и обняла. Через пару минут девочка заснула, а Дана всё сидела и смотрела на неё.