– Он умер? – спросила Микки.
– Похоже. Надеюсь, это не ты?
– Ты что! Я здесь не причём!
– Ну всё, прости. Значит он умер своей смертью. Может сердце?
Они выкопали яму у границы леса и похоронили там профессора.
На следующее утро девочки спустились вниз и отправились к месту захоронения бомбы.
Дорога была тяжёлой. Поднялась сильная пыльная буря. Песок и пыль забивались в глаза, нос и рот. Девочки завязали лица тряпками, но это слабо помогало. Им попался небольшой катер, и они укрылись от бури за ним. Микки уснула, Дана держалась, но усталость свалила и её.
Когда путницы проснулись было утро следующего дня. Их почти с головой засыпала песком. Дана поднялась, струсила с себя пыль и потянулась. Девушка огляделась и то, что она увидела ей не понравилось – она стояла среди мусорных гор. Дана разбудила Микки.
– Нужно идти, место плохое, здесь может быть всё что угодно от мутантов и бомжей до карверов.
Они перекусили и отправились в путь. Мусорные кучи высотой с десятиэтажный дом возвышались над ними. Сначала мусор был смешанным: там был пластик, метал, доски и стёкла и много чего ещё. Но когда путницы прошли по свалке несколько часов, мусорные кучи стали ниже, а сам мусор более организованным. Покрышки кто-то собрал в колонны, стёкла, которые были не слишком повреждены лежали сложенные стопками, метал был собран в кучи. Кто-то явно занимался сортировкой и возможно переработкой мусора.
– Теперь надо быть особенно внимательными, – прошептала Дана, – здесь работают рабы и вольные сортировщики. И от тех, и от других ничего хорошего ждать не стоит.
Небо налилось свинцом, усилился ветер, разрезали воздух раскаты грома, а затем на землю упали тяжёлые капли дождя. Через пару минут дождь превратился в сильный ливень. Дождевая вода собиралась в ручьи, а ручьи сливались в бурные потоки. Идти стало невероятно трудно. Микки ныла и плакала, она боялась переходить через бурлящую и клокочущую воду, и Дане приходилось тащить её за шиворот, при этом держа под мышкой другой руки щенка.
Когда по земле идти стало совершенно невозможно, они стали подниматься на мусорные кучи, на склонах которых Дана обнаружила тоненькую тропу. Тропа привела путниц к двери. Рама с дверью была вставлена прямо в стену мусорного холма, за дверью горел свет. По другую сторону тропы клокотала и шумела вода, а над головой сверкали молнии. Дана заглянула в небольшое окошко, рядом с дверью. Внутри за столами сидели люди, кто-то пил, кто-то ел, а один чудаковатого вида человек пел песни под самодельную гитару. Дана решила, что это бар и после длительного обдумывания и лекции Микки о том, как себя вести, она открыла дверь. Изнутри так пахнуло перегаром, потом и ещё чем-то не очень приятным, что девочки на секунду замерли, пытаясь привыкнуть к смраду. Внезапно фальшивенькое бренчание гитары умолкло, и все посетители бара как один уставились на них.
– Это ж кто у нас тут такой сладенький? – прогремел один толстый небритый мужик с мохнатыми бровями, – Откуда к нам забрели, две такие волшебные феи? Ты, что постарше, умеешь обращаться с волшебной палочкой? – мужик захохотал и остальные посетители разразились одобрительным смехом, кто-то даже стал свистеть и улюлюкать.
– Нас застал в дороге ливень, – не растерялась Дана, – и мы подумали, что возможно здесь найдётся хотя бы один джентльмен, который угостит нас горячим питьём.
– Ишь, какие! – не унимался толстяк, – На кружку горячего нужно сначала заработать! Джим, – обратился он к мужчине, скучавшему за импровизированной стойкой из покрышек, – есть у тебя тут укромное местечко для меня и моей новой подружки? Она хочет подзаработать. Думаю, сладкая, такая крошка как ты сможет здесь отлично провести время и при этом обогатиться, правда ребята? – ребята одобрительно заулюлюкали и закричали, – Кстати малышке работа тоже найдётся!
– Не советую сэр, – сказала Дана, отчеканивая каждый слог и подходя к толстяку, – шутить со мной подобным образом. Если не боитесь потерять свою волшебную палочку, а с ней и другие важные органы. Потому что если хоть один из вас попытается хоть пальцем меня тронуть, то узнает почему по всему континенту меня называют Шпилькой. – весёлое и наглое лицо толстяка стало серьёзным, а по бару пополз шёпот. Посетители испугано смотрели на Дану, они явно что-то слышали о Шпильке, что-то страшное.