– Гром, наверное, – успокаивающе ответил Патрик, – ветер, дождь. Знаешь, всякое можно услышать. Как-то я пробирался через болота, образовавшиеся на месте мегаполиса, так чуть в штаны не наделал! Представьте: огромные дома с окнами без стёкол, утопающие в вязкой бурой мерзости, пузырящаяся мутная жижа, разлагающийся мусор. Казалось, что из любого тёмного проёма на меня может выпрыгнуть ужасная гадина, за каждым углом таится монстр. Постоянное ощущение, что из тьмы за тобой кто-то следит. Я тогда долго нервишки лечил.
– Это не гром и ветер, Патрик, это человеческие голоса.
– Слушайте, посмотрите какая буря. Никто в своём уме не будет бродить сейчас по пустошам.
– Вот тут я с тобой согласен, – сказал Рональд, – тот, кто там бродит как раз может быть не в своём уме.
Все настороженно всматривались вдаль.
– Патрик, а как далеко ещё идти? – спросил Рональд, красавчика, но ответа не услышал, – Патрик! Эй, ты где? – испугано кричал музыкант.
Патрик исчез, никто не видел куда и когда он пропал.
– Тут что-то нечистое, – процедила сквозь зубы Дана, – надо убираться, – но не успела она договорить фразу, как послышался удар в стену контейнера, затем ещё один и ещё. На улице кто-то или что-то било по стенам их убежища.
Микки хотела закричать от страха, но Рональд прикрыл ей рот рукой. Дана схватила кусок арматуры, валявшийся на земле, и приготовилась к бою. На улице послышались голоса, а затем что-то заскрежетало. Все сбились в кучку в центре контейнера, у огня. Громыхнул гром, и яркая молния осветила пустоши. В лучах этого яркого света у входа в контейнер путники увидели фигуру. Это был человек огромного роста, он держал в руках что-то вроде двустороннего топора, рукоять которого была утыкана острыми штырями и гвоздями. Массивное оружие блеснуло в свете молний. Человек издал звериный рык и стал приближаться к путникам. За его спиной появились другие фигуры, тоже вооружённые. Гигант подошёл к огню и в его свете стало видно его лицо и тело. Его череп был перекошен, нижняя челюсть сильно выпирала, правый глаз был меньше левого, а ушей почти не было заметно. Через всё лицо мужчины проходил жуткий шрам, а на левой щеке следы от жуткого ожога. Его передние зубы были настолько крупные, что выпирали из-под нижней губы, придавая лицу вид бульдожьей морды. Ладони мужчины были просто громадными, а мускулы рельефными. Одет он был в куртку, сшитую из человеческой кожи, это можно было понять, глядя на высохшие носы и уши, торчащие у него на плечах. На шее урода было ожерелье из костей и зубов. Незнакомец расставил в стороны руки, нагнулся и громко заорал. Люди, стоявшие за его спиной, как по команде бросились к путникам и как те не сопротивлялись, скрутили их и связали верёвками. Один страшный циклоп с огромной головой и редкими волосами, крепко приложил Дану дубиной, и та отключилась.
***
В пещере было холодно и сыро. Очнувшись, Дана увидела, что висит связанная, её руки и ноги скрещены и перемотаны верёвкой. Рядом с ней ожидали своей участи и остальные. Не было только Патрика. В углу у небольшого стола, на котором горело нечто вроде свечи и лежали аккуратно разложенные ножи и пугающие металлические инструменты, похожие на хирургические, суетилось нечто круглое и морщинистое. Это был человек с ног до головы покрытый большими опухолями. Жуткий тип держал в руке кривой острый нож и камень для заточки. Дана попыталась освободиться, но ничего не получилось, её старания только привлекли внимание монстра. Тип подошёл к девушке и раскрыл свою жуткую пасть, показав чёрные зубы и мерзкий язык. Его левый глаз закрывала громадная опухоль, а правый был так велик, что не вместился бы Дане в ладонь. Уродец погладил девушку по груди, затем по бёдрам и наконец сжал своими противными пальцами её попку. Дану чуть не вырвало. Чудище, брызжа слюной расхохоталось, высморкалось и побрело обратно к столу. Сердце в груди Даны стучало как сумасшедшее. Её руки и ноги затекли, и она их почти не чувствовала, ей было трудно дышать.
В полумрак пещеры ворвался луч яркого света. Свет исходил от лампы, которую держал в руке здоровяк, которого путники видели на своей стоянке. Он подошёл к пленникам, понюхал их, а затем подтянул бочку, стоявшую у стены, и взгромоздился на неё, как на табурет.
– Ну, – прорычал здоровяк, ковыряясь ногтем в огромных жёлтых зубах, – начинаете просыпаться? – его голос был очень низкий и хриплый, он проглатывал части слов, чувствовалось, что речь доставляет ему физические неудобства. Всему виной была его громадная нижняя челюсть. – Знаете куда попали? А? Я Марко-Зверь, слыхали? И вы на моей земле. Наверное, вы гадаете зачем вас тут вот подвесили? Отвечу – вот того балбеса, – Марко указал громадным пальцем в сторону толстяка в углу, – зовут Пур. Он наш повар. Стряпает он так себе, но остальные ещё хуже. А ещё он отлично выделывает кожи. Мне как раз нужен кусок на штаны. Так вот Пур сделает из вас похлёбку на всё племя, а из вашей кожи выйдут замечательные штаны. – громила улыбнулся и посмотрел на Дану, – Но есть и другой вариант. Мне нужна женщина для развлечений и для продолжения рода, а у нас тут только одни одноглазые, кривоногие, покрытые опухолями уродины. Так вот ты, красотка, по собственному желанию станешь моей, и мы съедим только малявку и этого смазливого. Ну как тебе моё предложение? А, ну да! У тебя же кляп во рту, сейчас, подожди.