– Море! – радостно закричала Дана, – Это море!
– Какое оно необыкновенное, – прошептал Рональд. В его глазах впервые за два дня сверкнули искорки радости, – я никогда не видел моря…
– Дана! – запищала Микки, – Смотри! – девочка указал пальцем вправо. Там, прямо на берегу, раскинулся крупный город. Высокие городские стены защищали поселение от незваных гостей. По периметру стояли наблюдательные вышки. Дома были разные: и маленькие, слепленные на скорую руку, и высокие выстроенные добротно и покрытые металлом. От набережной в море уходили длинные пирсы, около которых качались на волнах лодочки и самолёты на поплавках.
– Какой-то город. Там стоят самолёты, пошли, может там нам помогут добраться до авианосца.
Они с трудом спустились к берегу и пошли к городским воротам.
– Стоять! – закричал страж, – Кто такие?
– Мы направляемся на базу пилотов. Мы хотим передохнуть в вашем городе и, возможно нанять транспорт.
– Вы пришли со стороны Гнилых Земель. Вы не с Елоухила часом?
– Мы путешественники, мы не знаем, что такое Гнилые Земли. Но мы в курсе о белой чуме. В Памкинфилде эпидемия, почти все жители мертвы.
– Гнилыми Землями у нас называют Группу городов во главе с Памкинфилдом. Если всё так, как вы говорите, то всё плохо… Я обязан доложить о вас начальнику. Ждите.
Час спустя двери города отворились и к ожидающим вышел мускулистый высокий мужчина в кожаной куртке. Мужчина нёс в руках обрез охотничьего ружья. Разговор был недолгим, у гостей уточнили откуда они пришли и чего хотят. Главный страж намекнул Дане, что проход в город дело непростое и требует определённых вложений. Они минут десять постояли, посмеялись, после чего девушка достала свой мешочек с радиодеталями и отсыпала горсть чиновнику. Тот внимательно рассмотрел детальки, а затем дал знак подчинённым впустить пришельцев.
– Приятного пребывания в Лонстоуне, друзья! – пафосно сказал начальник стражей на прощание, – Ведите себя прилично, чтобы нам с вами не встречаться лишний раз.
Путники рассматривали яркие фасады домов, украшенные вывесками и витринами. В городе было очень много баров, их вывески пестрили объявлениями и красочными иллюстрациями предлагаемых услуг. В одних заведениях предлагали кукурузный ром, в других пшеничное пиво, в-третьих, хвалились “раритетным чистым спиртом”, найденным в руинах древних городов. Хозяева баров, стараясь приманить клиентов, давали своему пойлу самые экзотические названия. Пожалуй, приз за самое экстравагантное название, можно было присудить одному небольшому заведению, около которого большими буквами было написано: “Только у нас – пятидесятиградусный разящий на повал КРЫСИНЫЙ СОК!”
– Фу! – Дана скривила лицо, – Они там что крыс давят?
– Да уж, необычное название. – констатировал Рональд.
Они всё шли и шли, а над их головами пролетали вывески: “Постоялый двор”, “Бордель”, “Мюзик-бар”.
– Гляди-ка, Дана, мюзик-бар! Давай зайдём?
– Хочешь сыграть?
– По правде говоря, хочу напиться в хлам! – с грустью сказал музыкант, – А потом всё может быть.
– Ладно, пошли, угощаю.
Они вошли в бар. Внутри было просторно и вполне уютно. В центре находилась сцена, на которой что-то заунывно мурлыкал под старую треснувшую гитару щуплый парнишка в лопнувших очках. Парнишка фальшивил, заикался и частенько путал аккорды, за что клиенты заведения награждали дарование руганью и мусором.
Дана подошла к бармену и заказала по сто грамм кукурузного рома и закуску, а для Микки блинчик с капустой. Еды здесь было много, как узнала Дана от бармена, в город провизия стекалась со всей направлений: с юга тащили птицу рыбу, с севера – овощи и зерно. Город многие деляги использовали как место для заключения сделок, именно здесь бродячие торговцы затаривались своими товарами.
Рональд залпом выпил стакан рома, занюхал его рукавом и отправился к ведущему бара. Он прогнал парнишку в лопнувших очках и сам занял его место. Рональд настроил гитару, а затем спел несколько своих коронных песенок про Дору, Гарри и вольного сортировщика. После заунывного пения парнишки, песенки Рональда для завсегдатаев бара были как бальзам на душу. Но музыкант не успокоился. Он подошел к бармену и заказал в долг триста грамм рома. Опрокинув стакан, Рональд снова вышел на сцену, где его уже встречали бурными аплодисментами.