– Ты действительно силён, но всё же я тебя сломаю!
Длинные, похожие на щупальца, жгуты плоти опутали Гюльса и стянули его так, что чуть не оторвали голову от тела.
– Смотрю ты не желаешь общаться, ну тогда сделаем иначе.
Генри приблизил пленника к себе и тот смог внимательнее рассмотреть своего противника. Глаза Гюльса позволяли ему отлично видеть в темноте. Центральный корень дерева скручивался кольцами, создавая своеобразную клетку и одновременно кровать, внутри которой лежало костлявое тело Генри. Кожа и мышцы, точно тесто, обвисли и гроздьями спадали на пол со спины тела. Сквозь полупрозрачную кожу было отчётливо видно рёбра и череп. Глаза Генри впали глубоко в глазницы, их прикрывали веки без ресниц. Гюльс увидел, как к нему приближается тело малышки Микки.
– Раз ты не желаешь дружить, я, пожалуй, уничтожу тебя. Но сначала ты увидишь, как я скормлю моей милой Кетти этих людишек!
Дана забилась на полу, она брыкалась, пытаясь выскользнуть из цепких щупалец монстра, тоже делал и Феликс, но их ещё сильней скручивали жгуты плоти. Генри поднёс Микки к узловатому мешку из плоти, который висел на прочных кожистых плёнках в тёмном углу напротив. Мешок, который мутировавший биолог называл Кетти, начал пульсировать и сжиматься. Вдруг Кетти раскрылась точно цветок, показав жуткую пасть, усеянную рядами человеческих зубов. От мешка к Микки потянулись сотни тоненьких розовых отростков, напоминающих молодые корешки, они стали обвивать девочку и пытались проткнуть её кожу. Наконец один из отростков проник под кожу малышки, она замычала ещё громче, по её виску потекла струйка алой крови. Гюльс рванул изо всей силы и, разорвав путы, приземлился на пол. Но тут же его снова скрутили толстые жгуты, выросшие прямо из пола. Микки закатила глаза и обмякла. Дану скрутило так, что у неё хрустнули рёбра и она стала задыхаться.
– Вы все умрёте, ещё никто не уходил отсюда живым! Кетти, девочка моя, кушай!
Из мерзкой зубастой пасти Кетти вылез длинный алый язык и облизнул Микки. Вдруг малышка открыла глаза и взглянула на монстра. Она задрожала будто её било током. Кетти издала душераздирающий вопль и отпустила девочку. Путы из плоти тоже бросили малышку, но та так и осталась висеть в воздухе. Микки сжала кулачки, всё вокруг затряслось.
– Что это? Что происходит? – забеспокоился старик Генри.
– Я тебя предупреждал, – ответил Гюльс, – боюсь это твой, а может и наш конец.
Лицо девочки изменилось, тьму наполнил исходящий от неё голубоватый свет. Микки дотронулась до Кетти и та с воплями, бульканьем и скрежетом свернулась во внутрь и начала надуваться точно большой гнойник, а затем с грохотом взорвалась, раскидав вокруг зубы, кровь и ошмётки. Микки посмотрела на старика лежащего в кольцах корня секвойи. Вдруг корень стал лопаться, за ним трещина побежала и по стволу дерева. В конце концов дерево разошлось надвое. К девочке со всех сторон потянулись мерзкие щупальца Генри. Микки улыбнулась и тут же в помещение будто ворвался дикий ураган. Сильный воздушный поток ломал корни и рвал вены мутанта. Генри, потеряв волю, отпустил всех пленников. Гюльс тут же подбежал к Дане, схватил её и потащил к дыре в потолке. Он с трудом вытолкнул девушку и Феликса на верхний этаж, а сам прикрываясь полой пальто от ветра стал осторожно приближаться к малышке. А в логове Генри уже творилось невообразимое: по воздуху летали куски оторванной плоти, корни и кора секвойи. Громадный корень разлетелся, разбросав щепки в стороны. Тело старика Генри лежало теперь на полу в вонючей жидкости, всё утыканное щепками и занозами, разорванное точно старая повидавшая виды тряпка.
– А… – стонал старик, – Прекрати! Мне больно… Нет!
Но Микки только сильнее расходилась. Она закричала и авианосец заходил ходуном. Стены дрожали, отовсюду доносился грохот и металлический скрежет. Дана почувствовал, что с кораблём происходит что-то, если бы она могла в тот момент взглянуть на него со стороны, то увидела бы, как громадное судно отрывается от земли и поднимается вверх.