— Спасибо.
— А мне-то, за что?
— Я психолог. Я понимаю больше, чем сказано. Желаю удачи и привет супруге.
— Спасибо, обязательно передам.
Мы попрощались и разошлись в разные стороны. Всю дорогу до дома я размышлял о встрече с участковым.
— Надо же, какой интересный человек, а занимается такой, мягко говоря, собачьей работой. Наверняка, основная работа, улаживать межсемейные конфликты, работать с малолетними преступниками, пьяницами и наркоманами, выслушивать жен, избитых своими пьяными мужьями и жалобы жильцов друг на друга по поводу лая собак, вечного ремонта и прочей бытовухи. А все из-за проблем с жильем. То за мир? Впрочем, не он один такой. Самому в свое время пришлось пойти работать в ЖЭК, чтобы получить жилье. Надо бы, как ни будь заглянуть к нему с бутылочкой хорошего коньяка и поболтать о жизни.
— Ты чего так поздно, — спросила Вика, когда я вошел, — десятый час.
— Правда, что делать допрос, опись, пропись, протокол.
— Хохмишь?
— Конечно. Ты знаешь, оказывается Селезнев, нормальный мужик. Такую бумагу сочинил, прямо писатель. Потом мы с ним прогулялись, он оказывается, в шестом доме живет и знаешь, что он мне рассказал?
— Что?
— В семидесятые годы служил в армии и там занимался вопросами НЛО.
— Серьезно?
— Честное слово. Вот почему он достаточно спокойно воспринял, когда я сказал, что нас похитили инопланетяне.
— Надеюсь, ты его разубедил в этом?
— Нет.
— То есть как, нет?
— А его вряд ли можно разубедить, и знаешь почему?
— Почему?
— Он психолог по образованию. Он, когда его из армии сократили, подался на работу в милицию и, работая, окончил факультет психологии.
— Ничего себе. Вот тебе и участковый. Слушай, так он нас теперь достанет?
— Вряд ли, ты знаешь, он мне понравился. А главное, он прекрасно понимает, что скажи мы об этом, нас отправят либо в психушку, либо попросту не поверят.
— А почему же он поверил?
— Я же тебе говорю, психолог. И потом, он столько лет с людьми работает, прекрасно разбирается, когда человек правду говорит, а когда пургу гонит.
— Слушай, что за выражения? Пургу гонит, скажешь тоже.
— А что, нормальное выражение.
Она повернулась, чтобы идти на кухню, и я слегка шлепнул её по попе.
— Что такое?
Я подошел сзади и поцеловал в волосы.
— Викуша, как я тебя люблю.
Она повернулась и, поцеловав меня, спросила:
— А ужин, потом?
— А ужин потом.
— Тогда марш в ванну, а я постель разберу.
Месяц, после того как мы вернулись, прошел, точнее, пролетел, как один день. Всю первую неделю я занимался реализацией нежданно-негаданно свалившегося на нашу голову богатства. После встречи с Артуром, выяснилось, что он очень равнодушно воспринял возможность стать состоятельным человек, поменять место жительство и заиметь хорошую машину с водителем. После пережитого и увиденного на станции, он замкнулся в себе, и Вика еле упросила его взять деньги хотя бы для приобретения нового компьютера, на что он ответил:
— Виктория, вся эта рухлядь, ничто, перед тем, что я видел там, — и он задумчиво посмотрел на небо за окном.
— Короче, давай сделаем так, — сказал я, — долги за квартиру платить надо?
— Надо, — вяло произнес он.
— Телефон поставить в квартире надо?
— Надо, — снова промямлил он.
— Работы нет, жить надо?
— Надо.
— Что ты все надо и надо. Жизнь только начинается настоящая. Учти, если придется снова лететь, я тебя не возьму, — я сказал это в шутку, но Артур неожиданно воспринял это совсем иначе, и словно очнувшись, сказал:
— Простите, Сергей Николаевич. Я, правда, сам не свой. Целыми днями только и думаю, обо всём, что с нами случилось. Просто наваждение какое-то.
— Слушай, а может тебе съездить куда-нибудь, отдохнуть? Правда, развеешься, мир посмотришь, новые страны и города лучше любого лекарства от тоски и печали.
— Нет что вы, да у меня даже загранпаспорта нет.
— Нашел о чем беспокоиться. Паспорт тебе за два дня сделают в любой тур фирме.
— А что, правда, может, съездишь на Багамы или в Австралию? — вступила в разговор Вика.
Артур посмотрел на нас и сказал:
— Вы, правда, так считаете?
— Конечно. Ты пойми, хороший отдых любой стресс снимает, а у тебя он гораздо сильнее, чем у нас с Викой.
— Почему сильнее?
— Как почему, потому что тебя пришлось, можно сказать, заново собирать. И какая бы техника ни была, а для организма это стресс.