— Хорошо, что вы об этом вспомнили, — сказал он и обратился к капитану:
— По дороге сюда, мы реквизировали машину, она битком набита продовольствием, необходимо дать указания, что с ним делать и по возможности оперативно решить эту задачу. Продовольствие сейчас жизненно важный груз.
Капитан быстро дал команду и сказал, что подключит для этого милицию.
Мы зашли в машину, где располагался радиолокационный пункт. Майор достал карточку, на которой было написано «Совершенно секретно. Вскрыть в случае опасности N1», и сломав пломбу, открыл её. Там были указаны координаты и коды доступа к секретным телефонам. Он передал её радисту, и тот быстро начал набирать номер.
— Приема нет, без спутников, мы дальше Москвы не пробьемся, — сказал он.
— Попробуйте по следующему.
Радист набрал новый номер и услышал голос автоответчика:
— Введите код доступа.
Обрадованный радист продиктовал буквенно-цифровой код, после чего последовал новый запрос на имя говорящего абонента. Майор попросил радиста, разрешить ему ввести свой личный код, после чего в трубке ответили. Коды удостоверены, соединяю со штабом.
— Докладывает майор Уотс, нахожусь в сорока километрах от Москвы. Направление северо-запад. Со мной два сотрудника подразделения. Передачу осуществляю через мобильную радиосвязь пульт, — он продиктовал позывные и данные пункта связи.
— Уотс, это полковник Зонин, рад тебя слышать. Вы все живы?
— Точно сказать не могу, но нас трое и четверо на базе, остальные, двумя группами двигаются по маршрутам.
— Отлично. Направляйтесь в Москву. Координаты для встречи я вам сейчас передам. Остальное при встрече. Кто с вами?
— Чета Луниных.
— Луниных?
— Да.
— Очень хорошо, достаньте машину, и во что бы то ни стало ко мне.
— Есть, — ответил майор и положил трубку.
Мы стояли рядом, но поняли лишь часть разговора. Когда тот положил трубку, Вика спросила:
— И как?
— Что и как?
— Что нам делать-то?
— Нас срочно требует к себе полковник Зонин.
— Зонин!
— Да, а вы его знаете?
— Конечно.
— Тем лучше. Короче нам надо срочно в Москву.
— Значит, Москва не подверглась нападению?
— Частично, — ответил капитан, — они ударили на западе столицы и еще в двух местах, короче скоро сами узнаете.
— Капитан, нам нужна машина и если можно сопровождение, хотя бы два человека.
— Сейчас организуем.
Через пятнадцать минут джип, за рулем которого сидел молоденький сержант и рядовой, который поставил между ног пехотный пулемет, на всех порах понесся в сторону Москвы.
Минут через сорок мы подъехали к КПП. Предъявив документы, мы поинтересовались, сможем ли мы проехать в район, который нам указал полковник. Старший лейтенант, который проверял наши документы, сверился со своей картой и сказал, что часть кольцевой дороги отсутствует, но проехать можно, поэтому он нарисовал нам маршрут, чтобы ускорить наше движение. Майор поблагодарил его, и мы отправились дальше.
Проскочив пересечение с Ленинградским шоссе и проехав пару километров, шоссе обрывалось. Дальше шло бескрайнее поле пустого пространства. Картина увиденного потрясла нас. Где-то вдали были видны жилые кварталы, которые серпом опоясывали бесплодную равнину. Она была искусственно создана чудовищными силами внеземного оружия. Майор сверился с маршрутом, которой нам указал лейтенант и показал водителю куда ехать. Мы направились по равнине, которая ранее была одним из районов Москвы. Я вспомнил, что здесь располагался Курчатовский институт. Видимо он явился мишенью при нанесении удара. Когда мы подъехали к жилым домам, картина, представшая перед нами, поразила еще больше. Дома, словно лезвием бритвы, были разрезаны на части, одна из которых стояла, а другой просто не было. Часть домов, обрушились из-за обрушения большей части, а некоторые так и стояли с отрезанной секцией и зияющими провалами межэтажных перекрытий.
— Это просто ужасно, — единственно, что смог произнести майор.
Мы с Викой сидели молча, оглушенные картиной увиденного. Спустя несколько минут, она тихо произнесла:
— Как ты переносишь это второй раз, не представляю?
— Я всего этого не видел. Новую Зеландию они не тронули, поэтому я знаю об этом лишь по кадром кинохроники, а живьем весь этот ужас вижу, так же как и ты впервые.