- А ты уверена, что Мио хочет ребенка?
- Конечно! Разве иначе я смогла бы… Мы не делаем нежеланных подарков,- она смеется, смех волшебный, как и прежде, но мне снова чудится странное – он другой… Я вижу его, я знаю, что он не такой чистый, и свет в нем – он не греет, а жжет… И еще я понимаю, что она лжет мне. Моя Рани, моя любовь, моя жизнь…
- Сколько я спал?
- Немного. Сейчас ты снова уснешь, а когда проснешься – все станет, как прежде. Спи, мой любимый, спи, мой герой…
* * *
…Ржавый песок сыплется тоненькой струйкой. Желто-зеленое насекомое, похожее на высохший листок, тащит сухую палочку, и песок под его тонкими лапками приходит в движение, осыпаясь и стекая по склону короткими черточками… В голове тупо звенит колокол. Во рту пересохло, на зубах скрипит… Смотрю на песок, на перебирающую ножками козявку, и мучительно пытаюсь что-то отыскать у себя в голове… Там ничего нет. Надо что-то сложить, но не из чего, а и было бы – я не знаю, для чего мне это нужно. Есть только песок, и бегущая желто-зеленая закорючка. Сквозь набат продирается первая здравая мысль. Это вопрос. И звучит он так: «Где я?».
Осматриваюсь. Воронка... Будто от взрыва. Рядом лежит светловолосый парень, и широко открытыми незрячими глазами смотрит в небо. Глаза зеленые, рот тоже открыт, будто он что-то хотел сказать, но забыл… На губах песок. Не двигается… Дотрагиваюсь до щеки – холодная. Пульса нет. Труп… Рядом валяется автомат. Точно такой же – у меня в руках, пальцы свело на рукоятке. Над нами белесое небо, по которому плывут серые облака. Прячут солнце, но оно убегает – верхний край воронки, то вспыхивает ярко-рыжим пятном, то сливается с неосвещенной ямой, в которой мы с мертвым приятелем нашли приют. Он навсегда, а я еще могу куда-то отправиться. Из песка на склоне воронки торчат редкие черные камни. Следом за первой мыслью всплывает вторая, тоже не без труда. На этот раз мозг принял решение активизировать процесс – надо подняться наверх… Увеличить обзор. Информации катастрофически мало… Пытаюсь шевельнуться, но ничего не выходит – тело одеревенело, каждое движение отдается болью. Кое-как поднимаюсь на ноги – автомат больно бьет по боку. Попрыгать надо, только сперва агрегат сними, синяк уже на бедре, и руками помахать не забудь… На рукаве у мертвеца черный шеврон с белым черепом и номер – 21. У меня в такой же шеврон впились две белые пятерки. В нагрудном кармане у меня солдатская карточка на имя Зейда Гехора, сержанта, командира взвода, тридцать восемь, холост, гражданин, группа крови, цвет глаз, национальность… А у него? Младший офицер Сехани Берран, командир спецподразделения «Борос», женат, жена и дочь двенадцати лет, проживают в закрытом военном городке Харар. Дальше то же самое – группа крови, национальность, год и место рождения… К поясу Сехани прикреплена фляга, нагибаюсь и снимаю ее – ему уже не надо, а мне пригодится. У меня такая же, но наполовину пустая. Интересно, что там… Не пахнет. Пробую – вода. Нормально… Ну что, пора взглянуть, что мы имеем. Втыкая ноги в склон, поднимаюсь наверх. Автомат в руках, предохранитель снят. Медленно вытягиваю шею, ни звука, все тихо, еще чуть-чуть… За верхним краем воронки невысокие ржавые холмы, две-три подбитые бронемашины, тела валяются, много тел, надо посмотреть, может кто-то ранен? Иду к ближайшему броневику – легкий танк накренился на склоне бархана, башню развернуло орудием вниз, возле гусеницы слабый ветерок треплет чахлые темно-красные кустики. Поднимаюсь на железный борт – ботинки гулко барабанят по металлу, разрывая тишину. Башенный люк открыт, видно кто-то все-таки выбрался, или пытался… Внизу темно, судя по запаху, живых там нет. Спрыгиваю на песок и, подхожу к ближайшему телу. Форма та же, что и на мне… Нас тут перестреляли всех, как баранов. Сколько ни силюсь – память молчит, она пуста, в ней ничего нет, и не было. Ни одного лица, ни звука. Сехани этого, с которым в одной яме лежали… Да что Сехани – я себя не помню, знаю, что Зейд Гехор, читал, повторяю это имя в сотый раз, перекатываю его во рту так и эдак… Пусто. В архивах шаром покати, хотя что-то об этой местности я знаю, не удивляет она меня – пейзажик этот ржавый, и то, что автомат в руках, что это за инструмент, и как с ним обращаться. Спрятано мое прошлое – глубоко и надежно, лежит себе, тикает, как бомба, часа своего дожидается. Перехожу от тела к телу, шарю по карманам, ничуть не смущаясь – мне деньги их не нужны. У одного фотография молодой женщины и мальчика, и рядом же – пачка порнографических открыток, сиськи и попки всех цветов и размеров. У второго – письмо, кладу его в карман, потом почитаю. Деньги, брелоки, карты… Что ищем? Томик стихов? Самоучитель игры на гитаре? Солдаты, мужики, молодые, здоровые ребята. Были… Поесть, поспать, перепихнуться иногда… Ну, пострелять еще – страшновато, но возбуждает, учили же – на танках ехали, что с ними может случиться, с такими молодыми и сильными? Отстрелялись, пацаны. Кончилось… А ведь не так это было. Папа с мамой на руках носили, к потолку подбрасывали, потом школа, одноклассники, игры, девчонки визжат… Первое свидание, девушка целовала в губы – горячо и сладко, так, что сердце замирало… А кончилось все здесь, в рыжих песках.