- Эй, солдат…- кто-то негромко окликнул сзади. Женщина, голос женский. Из темноты слышны негромкие шаги. Кто тут меня знает? Может одна из тех – в машине? Заведет куда-нибудь…
Подошла. В плаще, лица не видно – темно.
- Куда путь держишь?
- Все время вперед.
- И ночью идешь? А спишь когда?
- Когда как. В поле заночую.
- Зачем же в поле? Здесь гостиница есть…
- Не очень-то мне рады тут у вас. Лучше в поле.
- А ты почему Келусу машину попортил?
- Пусть спасибо скажет, что я ему шкурку его драгоценную не попортил. Если девок полна машина, значит, дави кого хочешь – так что ли?
- Нет.- Лица не вижу, но по голосу чувствую – улыбается.- Он, конечно, шебутной малый, но так, чтобы насмерть – такого еще не было.
- Ну извини, я проверять не стал…
- Напугал ты их, да еще в бар следом притащился. Там до сих пор гудит все, мужики искать тебя собрались – по большей части, чтобы за выпивку не платить, но старый Варвиль дробовик свой быстро достает, сказал, что пока не расплатятся, никто никуда не выйдет. Да ты не бойся, они на словах больше – наложили в штаны, а теперь друг перед другом выдрючиваются… При тебе-то смирно сидели, как овечки.
- Что-то ты не очень высокого мнения о своих мужчинах.
- Они не мои. Не с чего мне их уважать – за целый день в баре насмотришься, вспомнить противно, дрожь берет. Если каждый норовит за мягкое ущипнуть – какое уж тут уважение. Раз одна, и в таком месте работает, значит, стерпит, а и не стерпит – не велика печаль, подумаешь, недотрога…
- Так может не стоит в баре, при мужиках пьяных, раз противно?
- А где? На показе мод? В симфоническом оркестре? Не приглашают… Замуж тоже никто не зовет, а ложиться под них за деньги сама не хочу. Лучше уж в баре, за гроши… Иногда интересно даже – вот как сегодня. Значит, не хочешь в гостиницу? Тогда ко мне пойдем. Ты не думай, я каждого встречного – поперечного к себе в дом не вожу…
- Тогда зачем? Проблем своих мало?
- Да какие проблемы, они как гранату увидели, у них сразу штаны намокли. Празднуют сейчас, наверное, как из бара тебя выставили. Друг другу рассказывают, кто где стоял, и как собирался в ухо тебе половчее дать.
- Нормальные мужские разговоры. Как везде… Что – правда, не боишься? Узнают ведь, кого приютила, житья не дадут. Тебе оно надо?
- Да какое тут житье… Яма отхожая. Все собираюсь уйти отсюда, вот как ты, к примеру, двери на замок, сумку на плечо, и вперед.
- Страшно?
- И страшно тоже. У меня в целом мире никого... Сирота. Ни друзей, ни подруг… Таким, как я уже ничего не страшно – вот, с тобой иду, разговариваю, будто это не ты полчаса назад бар вместе со мной в клочья чуть не разнес. А уж как Келус тебя расписывал – зверь просто, слюна с клыков стекает, и глаза, как угли горят! А ты нормальный, я тебя как увидела за столом – усталый, голодный, потухший какой-то… Но в обиду себя не дашь, это тоже видно. Завидно стало. Вот, думаю, человек – никому ничего не должен. Не сказать, что особо счастлив, но вольный, не то, что мы – закопались тут в своем дерьме по уши. В поле ночуешь, и не страшно тебе, весь мир для тебя – дом родной…
- Тебя как зовут?
- Зоя.
И снова что-то вздыбилось внутри, в глубинах, и ухнуло в сердце, опадая…
- Не так это все… Все проще, хуже, нет никакого дома, и в поле я ночую не от хорошей жизни, а потому, что зверей диких боюсь меньше, чем людей, от них проблем меньше, и гадостей не творят от нечего делать. Что ты про меня знаешь, чтобы завидовать? Я и сам-то про себя не помню ничего – ни хорошего, ни плохого. Подойдет на улице кто, по плечу хлопнет – не узнаю, и куда иду, тоже никакого понятия. Знаю только, что там, откуда возвращаюсь, было хуже… Иди домой, Зоя. Настроение у тебя плохое, так это пройдет.
Сходить не проблема, не похоже на подставу, заодно расспросил бы – что тут происходит, кто с кем воюет, откуда я такой взялся на их голову. А если ловушка? Может хотела девушка актрисой стать, да не вышло, а тут такая возможность. И даже если не так – могут ей потом из-за меня дом подпалить? Да запросто!
- Что ты-то про мое настроение знаешь? Думаешь – раз в дом позвала, так и ноги раздвинет, для того и зовет, да? Скучно мне, настроение у меня плохое, в медсестру поиграть захотелось? Ну и катись тогда! Дурак ты, имени твоего не знаю, а все равно – дурак! Дело твое… Иди, ночуй в поле. Как зверь…
Она круто развернулась, и зашагала в обратную сторону.