- Спасибо.
- Не за что… Это самое малое, что я могла сделать для вас. Даже если вы по каким-то причинам откажетесь помочь нам – это ваше право, я все равно поддержу вас, пока вы полностью не встанете на ноги. Надеюсь, что в этом случае вы сможете вернуться к нам тогда, когда будете готовы.
- Но я никуда не ухожу! Можете задавать любые вопросы прямо сейчас. В худшем случае вы просто вернете меня туда, откуда взяли, а я этого не боюсь.
- Не верну. Уверяю вас – вы не разочаруетесь.
- А вы? Знаете, я каждый день со страхом жду той минуты, когда он скажет, что ему пора, а может и не скажет ничего, особенно если учесть, как он здесь оказался… Каждый день общения с ним для меня как подарок, и сколько их еще будет – не знает никто, даже он сам, возможно его уже нет, и тогда мои объяснения совершенно бесполезны, потому что никакие слова, никакие мои рисунки не в силах этого передать, это всего лишь мои ощущения, а там нет ощущений, они приходят гораздо позже, когда я возвращаюсь! Если бы я только могла отвести вас туда – не надо быть художником или ученым, мне кажется, что даже человеком быть вовсе не обязательно, чтобы понять, чтобы раствориться в этом… Как будто вы ребенок, и коснулись пальчиком ладони Бога.
Она слушала очень внимательно, и в какой-то момент поверила мне совершенно, и не на уровне слов и деклараций – я слышала, как это было у нас с доктором. Но там у меня было нехорошее чувство, будто я подсматриваю за голым, беспомощным человеком, не очень, к тому же, красивым – обрюзгшие мысли, беззащитность и жестокость в одном флаконе, немытое эго… Страх, какое-то совершенно насекомое отношение к чужим людям, чья судьба зависит от росчерка твоего пера, заметьте, я не осуждаю, доктор ничем не лучше, и не хуже нас всех. И сейчас сказать, что Венанта – крылатое существо в белых одеждах… Она сильный, волевой человек, способный поступать по-разному в разных обстоятельствах, жертвовать собой и другими. В ее жизни были и потери, и слабости. Страх тоже был… Дикое животное, рожденное убивать, может быть красивым, если вы сразу поймете и примете, что оно убивает не из прихоти, если вы не ханжа, и смерть органично входит, по-вашему, в цепочку жизни. Не каприз – насущная необходимость, страх – его природа, тогда вы увидите его таким, какое оно есть. Без поздних наслоений, о том, что есть добро, и что зло. Я никогда не смогу убить кого-то, и уж тем более – съесть, но с точки зрения матушки-природы, это не делает мне чести… Я немного увлеклась, как всегда. На самом деле я всего лишь собиралась сказать, что когда по наитию упомянула Бога, она, при всей сложности натуры, как-то вдруг по-детски потянулась ко мне.
- Вы росли в религиозной семье?
- Почему вы спросили? - Она повернулась, на секунду позабыв о дороге.- Путешествия на ту сторону листа вам явно на пользу… Мой отец был сельский священник. У мамы цыганские корни, это ничего не значит – она не гадала, не читала будущее, тоже верила в Бога, но как-то по-своему... При всей разности характеров они с отцом очень любили друг друга. Оба были лишены религиозного фанатизма, нас с братом воспитывали, скорее в духе почитания общечеловеческих ценностей… Я тоже верю в Бога, сама пришла к этому годы спустя. В детстве Фэнки долго и тяжело болел… Но моя вера скорее сродни отношению моей мамы. Я не хожу в храмы, не связана определенной традицией. Просто верю. Молюсь иногда – много реже, чем хотелось бы… Не думала, что это как-то проявляется.
- Знаете, Венанта, у меня сложные отношения со словесностью, я хочу, чтобы все было красиво, а со словами это трудно, может потому я и стала художником, а до десяти лет бредила музыкой… Я многословна, строю длинные предложения, часто вместо красоты получается красивость, вычурность. Слова крепко привязаны к сознанию, мое понимание красоты теряется в их нагромождениях… У вас очень трепетное отношение к Богу, это не мое дело, я вторгаюсь в ваше личное пространство, но вы сами спросили. По-моему это никак не связано с вашим сыном – да, вы благодарны за доброе дело, но это сознательная благодарность, а я говорю даже не о вере, и не о вашем выборе. Вы говорили о доверии, по-моему, это более подходящее слово, в вас есть какое-то внутреннее чувство доверия к Богу, заложенное в вас с детства, вы не осознали его, позабыли, но даже знания не смогли истребить этого тепла.
Она остановила машину на пустынном шоссе, высоко поднимавшемся над окрестными полями, я посмотрела в окно, и меня неудержимо потянуло к живой зелени, наполненной светом, движением, неистребимой мелюзгой… Я вышла, сняла плащ и бросила его на сиденье. Спускаясь с насыпи, сняла обувь – ступни окунулись в прохладный, щекочущий, рвущийся из земли праздник, сплетенный из стеблей, листьев, запахов и звуков. Высокие тонкие стрелы диких злаков приятно скользили по коже. Как же давно я не была в таком месте! Ухоженные газоны клиники хороши после одиночной палаты, наполненной стеклом и пластиком, но это… Непередаваемое блаженство. Пройдя еще немного, я легла в траву, лицом в небо, пусть лист, но и на нашем бедном листочке есть места и минутки, из которых не хочется уходить… Хлопнула дверца машины, Венанта подошла и села рядом, задумчиво улыбаясь.